Я стояла, держа записку, и не понимала, что чувствую. Удивление? Смущение? Злость? Радость? Всё вместе, комом в груди.
— Катюха! — Люда влетела в ординаторскую, как ураган. Лицо раскрасневшееся, глаза сияют. — Ты видела⁈ Ты это видела⁈
— Вижу, — я повернулась к ней.
— Привезли вчера вечером! Двое мужиков, серьезные такие, говорят, доставка для травматологии, от Андрея Викторовича Крылова. Виктор Павлович сначала не поверил, думал, ошибка. А они документы показали, а там всё официально, подарок для отделения. Поставили, подключили, инструкцию оставили. И уехали!
Она говорила быстро, захлёбываясь словами. Подбежала к кофемашине, погладила её, как кошку:
— Катюнь, это же чудо! Ты представляешь, сколько она стоит? Я в интернете смотрела — тысяч двести минимум! А кресло! Массажное! Я уже попробовала, пока тебя не было. Боже, это рай! Спина как новенькая!
Я смотрела на неё, потом на кофемашину, потом на записку в своих руках.
— Люд, а это… не слишком?
— Что слишком?
— Дорого. Он не должен был…
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую:
— Катя, ты о чём? Это же подарок! Для отделения! Мы теперь пить будем нормальный кофе, а не эту бурду растворимую. Радоваться надо!
Она замолчала. Подошла ближе, посмотрела мне в глаза. Потом хитро прищурилась:
— Слушай, любая другая баба на твоем месте до потолка бы прыгала. Это же мечта! Богатый, красивый, порядочный! Ты, только не обижайся, выстрадала свое счастье и такого мужика. Этот твой зажравшийся тюбик с четвертого этажа тебя не достоин. И всем давно все ясно.
Я развернулась, прошла к шкафчику с медикаментами. Надо было чем-то занять руки, а то они мелко подрагивали. Тем временем Люда не отставала:
— Ты чего, краснеешь там?
— Я не красная.
— Красная-красная. Ка-ать, если мужик дарит кофемашину за двести тысяч и пишет, что ждёт с тобой встречи это ого какой интерес! Дай себе шанс. Ладно?
Дверь открылась и вошёл Виктор Павлович, избавив тем самым от необходимости ответа.
— О, Катя, с добрым утром. Уже увидела подарок?
— Да кто ж пропустит такое.
— Крылов — хороший человек, — начал он без предисловий. — Я с ним вчера разговаривал. Он сказал, что хочет помочь отделению и спросил, что нам нужно в первую очередь. Я просил нормальную технику и оборудование. Он пообещал подумать. А сегодня утром пришло письмо, его фонд готов выделить деньги на ремонт процедурной и закупку нового инвентаря.
Я уставилась на него:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Правда, с одним условием.
Сердце ёкнуло:
— Каким?
— Чтобы ты лично курировала процесс. Он сказал, что доверяет твоему профессионализму. Хочет, чтобы ты участвовала в выборе, контролировала ремонт. Что скажешь?