Вечерами, когда приходила домой, садилась на диван, смотрела в потолок. Думала о разном. О том, как Игорь отозвал статью — редакция прислала уведомление через неделю. Формальное письмо: автор отозвал публикацию по личным причинам. Я перечитала его раз десять, не веря. Потом заплакала. От облегчения и… от всего сразу.
Очень много думала о разводе. Олег сказал, что процесс идёт, но медленно — очереди в суды, бюрократия. Месяца три-четыре минимум. Я кивала, соглашалась. Главное, что идёт.
Думала о маме. Она звонила каждый день, спрашивала, как дела. Я говорила «нормально», она не верила, конечно, но не давила. Иногда приезжала, привозила еду в контейнерах — борщ, котлеты, пироги. Я благодарила и ела, понимая, что без ее заботы, материнской и тихой, было бы намного сложнее.
И думала об Андрее.
Визитка лежала на тумбочке у кровати, маня меня к себе золотым тиснением. Каждый вечер я смотрела на неё, брала в руки, крутила. Телефон, электронная почта, имя. Простые данные, а номер настолько прост, что можно набрать за секунду.
Но я не набирала.
В первый раз взяла телефон на третий день. Села на диване, открыла контакты, ввела его номер. Пальцы зависли над кнопкой вызова. Зачем звоню? Что скажу? «Привет, это я, врач из травмы… Просто решила позвонить»? Глупо. Я положила телефон, легла спать.
Во второй раз — через неделю, когда голову таранили воспоминания о том, как мы сидели в ординаторской, пили дрянной кофе и разговаривали. Я взяла телефон, нашла его номер. Палец завис над экраном. А вдруг он уже забыл и предложение позвонить в любую минуту было просто жестом вежливости?
В третий раз — дней через десять. Я пришла после смены в клинике, измотанная, злая. Пациент орал, что я наложила гипс не так, а он заплатил кучу бабок за работу на отвали. Я держалась, объясняла, что всё сделано правильно. Но внутри кипело. Потому что я работала на износ, выкладывалась, а он орал, что я плохой врач.
Дома я почему-то сразу набрала номер Андрея. Нажала вызов.
Гудки. Раз, второй, третий. Я сидела, сжимала телефон, сердце колотилось. Четвёртый гудок. Пятый.
Я сбросила и выдохнула. Руки дрожали.
Зачем я звонила? Чтобы пожаловаться или чтобы услышать его голос? Не знаю.
Люда как-то спросила, когда мы сидели в ординаторской между пациентами:
— Катюш, а ты того бизнесмена помнишь? Крылова?
Я вздрогнула:
— Помню. А что?
— Да так. Просто он звонил в больницу, Виктору Павловичу. Спрашивал, когда ты на смене.
Сердце ёкнуло:
— Зачем?
— Сказал, что хочет прийти на осмотр к тебе. Виктор Павлович посмотрел график, сказал, что ты в субботу дежуришь. Он записался.