Завожу машину и выезжаю с парковки. Позади — «двойка», где сейчас оперируют Катю. Я запрещаю себе думать об этом. Не сейчас. Будь моя воля, я бы остался под дверьми и ждал… Но я такой роскоши позволить себе не могу.
Сначала надо увезти ребёнка в спокойное место, а там — будь что будет.
Дорога до первой городской занимает двадцать минут. Маша постепенно затихает — то ли укачало, то ли сил плакать больше нет. Я то и дело поглядываю в зеркало заднего вида. Она спит, свесив головку набок, пустышка болтается на ленточке. Такая маленькая, беззащитная. Моя… или не моя? Вопрос сверлит затылок, но я отгоняю его.
Схожие черты потом буду искать.
Ну и анализ на отцовство тоже позже.
Въезжаю на стоянку у своей больницы, паркуюсь на служебном месте. Беру сумку, автокресло с Машей и иду к входу. Стеклянные двери разъезжаются, и я сразу попадаю в зону внимания всего вестибюля.
— Ой, Игорь Владимирович! — регистратор Лена подскакивает со стула. — А это что за чудо?
— Это не чудо, это ребёнок, — отвечаю я, не сбавляя шага. — Вы мне лучше скажите, кто из наших сегодня на месте? Мне нужны няньки. Желательно с опытом материнства.
— Аня Розова в ординаторской, — говорит Лена, округлив глаза. — И Галина Сергеевна на обходе, но скоро вернётся.
— Спасибо.
Иду в ординаторскую. Дверь открываю плечом, потому что руки заняты. Внутри — гул голосов, запах кофе, белые халаты. Аня Розова пьёт чай, Гена анестезиолог листает журнал, ещё пара медсестёр обсуждают что-то у окна.
Все разом замолкают, когда я вхожу.
— Это что, — Гена поднимает бровь, — ты детей уже воровать начал?
— Не остри, — устало возражаю я. — Не до шуток мне. Ситуация невесёлая, если так-то…
Аня Розова встаёт, подходит ближе, заглядывает в автокресло.
— Девочка какая хорошенькая. Сколько ей?
— Одиннадцать месяцев, — отвечаю я, чувствуя себя полным идиотом.
Впервые в жизни закрадывается мысль: что подумают коллеги?
Не скажу, что у меня безупречная репутация, но мне бы не хотелось, чтобы Машу обсуждали по углам, не за себя волнуюсь, а за девочку… дочь?
— Где вещи? Смесь? Подгузники?
— В сумке, — киваю я на пакет. — Там всё есть. Я ничего не трогал.
Аня вздыхает, вынимает Машу из кресла. Девочка просыпается, хмурится, но не плачет. Смотрит на Аню настороженно, потом снова закрывает глаза. Бедный ребёнок явно вымотался.
— Игорь Владимирович, — Аня оборачивается ко мне, — вы хоть знаете, как за ней ухаживать?
— Нет, — признаюсь честно. — Я же хирург, а не педиатр. Да и опыт нулевой, понятия не имею, сколько раз в день нужно кормить одиннадцатимесячного ребёнка и как отличить голодный плач от плача, когда зубки болят или животик. Тут расписываюсь в своей некомпетанции.