— Ма-ма! Ма-ма!
Я опускаюсь на колени, забыв про швы, про боль, про всё на свете забыв! Обнимаю её, прижимаю к себе, вдыхаю самый вкусный запах на свете. Дочка пахнет молоком и детским шампунем.
— Машенька, — шепчу я. — Родная моя девочка
Она гладит меня по лицу мокрыми ладошками, лепечет что-то на своём, а по моим щекам текут слёзы. Я даже не пытаюсь их вытирать, новые тут же набегут.
— Ну всё-всё, — Игорь садится рядом, кладёт руку мне на плечо. — Ты чего, Катюш? Всё же хорошо.
— Хорошо, — всхлипываю я. — Просто я так скучала. Мне в какой-то момент показалось, что я её уже больше не увижу.
Иванников усмехается.
— Воронцов будет разочарован твоим отсутствием веры в него, — подшучивает.
Но он, конечно, понимает, что я имею в виду, и, честно, уже успел меня отругать, что я всё так затянула. Что терпеть боль нельзя, что надо обязательно показаться врачу, когда что-то болит.
Потому что даже из-за невинной болячки можно внезапно отправиться на тот свет или словить огромные проблемы со здоровьем.
Но сейчас я счастлива.
Лялькую мою малышку, целую её сладкую макушку и блаженно, без сомнения именно так, улыбаюсь.
Наталья Петровна уходит, оставив нас втроём. Игорь забирает у меня Машу, кружит её по комнате, и она заливается смехом.
И я думаю: как же всё правильно. Все на месте. Дочь папа мама семья
— Вы подружились, — замечаю я.
— А ты сомневалась? — Он подмигивает. — Она меня «папой», кстати, уже называет. Новое слово, между прочим.
— О ну это точно любовь.
— Определённо да, и взаимная. — Он ставит Машу на пол, она тут же тянется к нему обратно. — Уу-ии, ууч-и-ки, — тянет она.
И я смеюсь.
— Ещё одно новое слово. На ручки просится. Ты её явно разбаловал.
— Ну что тут такого, что может разбаловать, — тянет довольный Иванников, подхватывая дочь и сажая на локоть. Большая широкая мужская ладонь, ладонь опытного хирурга, лежит на детской спинке, поддерживая равновесие. — Я готов её таскать на руках всю свою жизнь. И буду как положено любящему отцу.
Ей богу я снова плачу.
Не хочу, но слёзы как-то сами собой собираются в глазах, и парочка, конечно, срывается, сбегает по щеке.
И я их украдкой вытираю.
Катя
Первые дни я почти не встаю с дивана. Игорь устраивает меня в гостиной — так удобнее, рядом кухня и Машина игровая зона. Он приносит еду, лекарства, помогает дойти до ванной, окружает меня любовью и заботой.
Это так естественно.
И так же естественно с моей стороны всё это принимать.
— Ты изменился, — говорю я на третий день, когда он поправляет мою подушку.
— В каком смысле?
— Ты был другим. Уставший, вечно занятой, раздражённый. А сейчас…