— Наркоманы проклятые! — не унимаясь, орет тетка.
— Да ты хоть что-нибудь скажи! — толкаю в грудь махину. — Это мы жертвы!
— Подтверждаю.
— Так, успокоились все, пройдем в отделение, — громко произносит мент, подзывая себе компанию из двух сослуживцев. Ну капец… Сюр!
На самом деле я ошибалась, сюр начался, когда нас завели в какую-то комнатушку, отобрав при этом все вещи. Это ведь не может происходить со мной. Ну не может. На мне счастливые трусы! Гневно смотрю на ничего не выражающее лицо махины и начинаю закипать. Он спокоен как танк.
— Раздевайтесь.
— Что? — перевожу взгляд на мента.
— Раздевайтесь оба. Пока до белья.
— С чего это?! Вы вообще знаете с кем связываетесь? Я вам такое устрою, — не выдерживаю и чуть ли не пищу я.
— Да помолчи ты, — наконец, подает голос махина. — Сейчас проверят твою муку, убедятся, что под одеждой у нас ничего нет, посмотрят камеры, и мы спокойно все объясним. Потом нас отпустят, — шепчет мне на ухо, обдавая тошнотворным запахом чеснока.
— Да пошел ты.
— Гражданочка, раздеваемся.
Ну как со мной такое могло произойти, ведь на мне счастливые трусы! О Боже… трусы.
— Я долго буду повторять? Раздевайтесь.
Жопа пришла откуда не ждали. Перевожу взгляд на мужика, который спокойно, как ни в чем не бывало начинает раздеваться и понимаю, что мне реально пипец. Придется раздеваться…
ГЛАВА 2
А может это розыгрыш? Какая-то гадость решила надо мной так пошутить? Однозначно здесь что-то не чисто. Но никто не мог знать, что я поеду в метро, да и разыграть все таким путем крайне тяжело.
— Вам сколько раз повторять, Елена Георгиевна? — перевожу взгляд на хлюпика с моим паспортом в руках. Хочется снять туфлю и со всей силы засадить ему в глаз. Даже не знаю из-за чего больше. Из-за того, что передо мной маячит перспектива раздеться, или из-за того, что слышу свое настоящее имя, от которого меня всякий раз колбасит. Скорее всего из-за второго. Это как красная тряпка для быка.
Ладно. Включи мозги, Анжела. Ведь все происходящее явно незаконно.
— Вы не имеете никакого права заставлять нас раздеваться в одном помещении. Даже если я в чем-то подозреваюсь, пусть меня осмотрит женщина.
— Вы правы, но сейчас это невозможно. Три часа назад ее увезли на скорой с острым аппендицитом. Поэтому женщин досмотрщиков просто нет.
— Ладно, допустим это так. Но если вы у нас вроде как служитель закона, значит должны знать, что мне положено право звонка, — понятия не имею, что мне на самом деле положено. Но в фильмах, кажется, говорят так.
— Положено, — чуть задумавшись, произносит он, откладывая мой паспорт в сторону. — Звоните. Здесь.