— Хочу и молчу, — как ни в чем не бывало отвечает он.
— Заканчивайте устраивать концерт, Елена Георгиевна. Мне вас самому раздевать?
— Не буду я раздеваться при этом вонючем бомже с рваными носками! — брезгливо указываю в сторону махины. — Ясно?! Он мне – никто! Пусть выйдет отсюда.
— Леночка, изо рта пеночка, хватит буянить. Ну подумаешь, поссорились. Заканчивай дуться, дорогая, — насмешливым голосом произносит махина, шагая ко мне в одном кроссовке. Это что за хрень?! Становится аккурат около меня, и, я бы сказала, грубо кладет свою лапу мне на талию. Резко притягивает к себе, так, что я утыкаюсь в его шею. — Подыграй мне, дурочка, — шепчет на ухо. — Знаешь, что менты делают, когда остаются с бабой один на один? Не тупи, — замолкает. А я замираю, не в силах связно мыслить. Надо как-то продержаться до Глеба. А что если все, что показывают в кино правда? — Раздевайся, Ленуха-грязное ухо, — а потом так же резко целует с противным звуком мою щеку. И вот тут я, кажется, вошла в ступор. Это что вообще сейчас было?
— Ленуха-грязное ухо? — бормочу я.
— Я имел в виду, что у тебя здесь мука, Ленор, — отпускает мою талию и тут же тянется к моему уху. — Теперь все чисто.
— Ленор?!
— Ну не ваниш же.
— Ты сначала носки свои выстирай, желательно ванишем, а потом уже мне про ухо говори! Отойди от меня! — отталкиваю его в грудь.
— Так, успокоились. Семейные разборки будете устраивать у себя дома. Андрей Викторович, отойдите от Елена Георгиевны.
Может в бокале вина, который я выпила за ужином со старым хрычом, что-то было? Это галлюцинации? Иначе не знаю, как объяснить то, что здесь происходит. Вспомнились слова махины про то, что менты могут делать наедине с женщиной и стало как-то не по себе. А что если этот Андрей действительно прав и проще притвориться поссорившейся парой? Пока я раздумывала над тем, как правильно поступить, махина неожиданно разделся.
Наверное, нормальная женщина заострила бы внимание на том, что у него красивое тело, как будто с картинки. Девки однозначно скулят по таким мужикам. Я же, мельком взглянув на его торс, никак не могла отлипнуть от его трусов. Они, в отличие от носков, не драные и реально белые. Вот только они… в грязи. В прямом смысле. Это не поношенные вонючие труселя. На них действительно самая что ни на есть грязь. Медленно скольжу взглядом вниз, смотрю на другой носок – тоже белый, только маленького размера. Реально белый, с красными маленькими сердечками. Явно женский. Охренеть.
- Ну, все чисто, — подытоживает хлюпик, передавая джинсы моему «другу» по несчастью. — Кстати, у вас носки разные.