Не раздумывая, кинулась к телефону. И так же немедля набрала единственного человека, который уж точно никогда меня не бросит в полной жопе. Плевать, что ситуация чистейший сюр и потом перед ним будет стыдно. Мне, черт возьми, надо попасть домой! Быстро обрисовала ситуацию, на удивление спокойным голосом и, положив трубку, взглянула на махину. Тот почему-то уже не спешил раздеваться. Ощущение, что и хлюпик, и махина, слушали мой разговор.
— У вас есть последний шанс извиниться и отпустить меня с Богом, — уверенно произношу я, смотря на недоразумение в форме. — Иначе… вы просто не знаете на кого я работаю. Вам будет полный пиз.., — вовремя одергиваю себя, взглянув на браслет. — Пизолитус, — удовлетворенно произношу я, скрестив руки на груди.
Конечно, я блефую. Пусть у моего работодателя действительно до хрена связей и возможностей, но Глеб из тех людей, которые все конфликты решают исключительно мирным и спокойным путем. Я же за десять лет совместной работы, дружбы и еще много чего – так и не смогла перенять от него этот опыт.
— Оскорбление сотрудника полиции грозит не самыми лучшими последствиями, Елена Георгиевна, — не унимается хлюпик.
— Минуточку, Алексей Витальевич Морозко, если я правильно запомнил, — встревает махина. — Оскорблений не было. Пизолитус – это всего лишь грибочки рода гастеромицетов. Да, они несъедобны, но уж точно никак не являются поводом для последствий, — вот тебе и на. Мягко говоря, неожиданно, что кто-то кроме меня в курсе, что такое пизолитус. Грибник что ли?!
— Буду знать, — нехотя отвечает хлюпик, беря в руки паспорт. Только уже не мой. — Спасибо, что просветили, Андрей Викторович. А теперь раздевайтесь и выверните карманы джинсов, — выжидающе смотрит на махину. — Вот ваш сожитель, Елены Георгиевна, более законопослушный. Вам бы у него поучиться, — через несколько секунд продолжает дрыщ.
— Он мне не сожитель. Я его знать не знаю! — поворачиваюсь в сторону мужика, который как в замедленной съемке развязывает шнурки. Долбаные шнурки, из-за которых все и случилось!
— Свидетели утверждают, что вы держались за руки. В том числе и на эскалаторе.
— Вы тупой или глухой? — испепеляю взглядом недоразумение в форме. — А ты? Ты какого хрена молчишь? — поворачиваюсь в сторону махины, которая-таки разродилась снять один кроссовок. Ой, лучше бы не снимал. Вони, к счастью, нет, а вот дырка на грязном, сером, хотя, видимо, некогда белом носке, аккурат там, где большой палец – это мощно. Хотя не мне, конечно, говорить о дырках, но у меня-то счастливые трусы, а у этого тупо грязные, рваные носки. Фу!