— Знаешь, что самое главное в планировании любого мероприятия? — скучающим тоном поинтересовался Китано.
— Что? — машинально переспросил обескураженный Рамиро.
— Самое важное в планировании — это осознание, что даже самый отличный план всегда провалится вне зависимости от твоих действий, — договорил мастер Китано, уже воткнув превратившуюся в длинный кровавый клинок руку в горло Рамиро.
Массивное тело бывшего протектора Арагона обмякло, постепенно оседая на пол, но по мере того как начала истончаться фигура мастера Китано, в тело умирающего возвращалась жизнь.
— Создав Деймоса, ты забыл про его брата Фобоса, — на прощание прошептала рассыпающимися в прах губами оболочка в облике мастера Китано, обращаясь к уходящему из мира навсегда Рамиро.
Потерев зажившее горло, Данте Сангуэса в новой обретенной оболочке поднялся с колен и не торопясь принялся выбирать одежду для ужина, готовясь встретиться со своей новой семьей и улыбаясь в предвкушении. В его алых глазах при этом отчетливо горело пламя холодного безумия.
Она приближалась к пляжному бару со стороны моря, будто рожденная из солнечных бликов и соленого бриза. Легкой непринужденной походкой, едва касаясь босыми ногами раскаленного песка, она не шла, плыла — плечи расправлены, спина прямая, подбородок приподнят навстречу солнцу.
На сгибе локтя она несла красную сумку с двуглавым Российской Федерации с одной стороны, и гербом Советской Народной Республики Флорида с другой, на ногах у нее поблескивали несколько пляжных браслетиков. Еще на ней из одежды были только совсем небольшие, буквально символические красные плавки, едва заметные на темной от густого загара коже. Длинная грива черно-красных волос закинута за спину, совсем не прикрывая обнаженную высокую грудь, покачивающуюся в такт шагам и поблескивающую золотым отблеском пирсинга темных сосков.
Там, где она проходила, моментально замолкали разговоры. Мужчины замирали буквально на полуслове, их взгляды или провожали ее, или смущенно опускались после высказанного возмущения своих подруг, но потом все равно возвращались к ней, пойманные невероятным магнетизмом. Женщины смотрели на идущую красотку с не меньшим притяжением — одни с одобрением или восхищением, другие с раздражением или завистью к безмятежной уверенности. Но она не замечала этого вихря реакций или делала вид, что не замечает — продолжая двигаться к конкретной цели.
— Два секса на пляже, — попросила красотка, присаживаясь на высокий стул и показав бармену три пальца, после чего обернулась к оказавшемуся рядом соседу. — Привет.