— А что, если так, профессор? — провожу языком по его мочке и слегка ее прикусываю.
— Тогда я сейчас остановлю машину и оттрахаю тебя так, что ты забудешь свое имя, — он также мило улыбается, несмотряна такие постыдные вещи, срывающиеся с его губ.
— Я очень хорошо знаю свое имя, — внутри меня все горит, он действует на меня круче любого афродизиака.
— Не думаю,что смогу его забыть.Виталий Юрьевич бросает на меня косой взгляд и, включив аварийку, останавливается на обочине.
— Вызов принят, — он целует меня так яростно, что я почти схожу с ума. Прямо в эту минуту. Я уже не помню ни себя, ниьмира. Только он.
Мой преподаватель оставляет мои губы, запускает ладонь в мои волосы и больно тянет. Я стону, хочу снова почувствовать пульсацию в своем теле, снова ощутить эту невозможную принадлежность. Я чувствую его дыхание на своей шее. Он касается ее губами и медленно проводит языком по моей коже. Его горячее дыхание обжигает меня, заставляет извиваться.
— Ты же понимаешь, что если я продолжу это делать, то ты не сможешь контролировать себя, — огненный шепот в моюшею разносит меня на части.
— Я хочу, чтобы меня контролировал ты, — едва выдыхаю я.
— Моя послушная Ариша, — я слышу улыбку в его словах.
— Самая послушная.
— Из кого? — цепляюсь за эту фразу мозгом, но чувства тут же уносят вдаль.
— Из всех, — туманный ответ меня устраивает. Сейчас я хочу его и больше ничего не желаю знать.
Виталий Юрьевич вдруг жестко дергает меня за плечо, давит на спину, проталкивая меня прямо между передних сидений.
Я едва успеваю выставить вперед руки, чтобы хоть как-то удержать равновесие.
— Что ты?..,
— Как тебя зовут? — спрашивает он, и я слышу, как он передвигается сзади.
— Это не смешно…
— Как тебя зовут? — его ладонь давит мне прямо на поясницу, между сидений с его стороны торчит только моя попка.
— А-арина, — заикаясь говорю я и слышу, как расстегивается молния на его брюках.
Юбка свадебного платья задирается, и Виталий запихивает ее между мной и сиденьем с обеих сторон, чтобы не мешалась. Рука дотрагивается до моей обнаженной ягодицы, оглаживает ее так, что я опускаю голову и стону, сквозь сжатые зубы.
А потом звонкий шлепок обжигает нежную кожу, заставляя меня взвизгнуть, дернуться.
— Не надо так, — прошу я, слезы выступают на моих глазах.
— Мне больно!
— Как тебя зовут? — снова спрашивает он, тянет за веревочку моих трусиков так, что они больно врезаются в мои налившиеся половые губки.
— A-ax! — всхлипываю я, то ли от боли, то ли от наслаждения, когда Виталий Юрьевич, быстро дергая это веревочку, то расслабляя, то увеличивая натяжение, стимулирует мой клитор.