Отец, сколько ему осталось? Найдется немало тех, кто захочет укоротить отмеренный ему срок. Я привыкла считать его родителем и высокопоставленным чиновником, но сейчас он первый в империи человек. Императрица и рядом не валялась по влиянию, наблюдается закат ее эпохи.
— Время меняет людей. Кому, как ни нам, это знать.
Тем не менее, мне сложно поверить, сложно принять тот факт, что с самого моего рождения вечно разочаровывающий меня отец – жестокий и деспотичный – вдруг покажется с лучшей стороны.
Если ничего не знаешь, ничего и не болит. Ненавидеть его проще, чем попытаться понять. Это открытие наводит на определенные мысли по отношению к другому важному человеку в моей жизни.
— Спасибо.
Быстро поворачиваюсь и чмокаю жениха в губы.
— За что? – удивляется Эштон.
Качаю головой, тая улыбку.
— И тебе спасибо.
— За что?
Мужчина тихонько смеется, отчего его грудь под моей щекой вибрирует. Мы лежим в не самом удобном на свете кресле, наслаждаясь компанией друг друга и никуда не спешим.
Несколько раз зеваю, после слез глаза то и дело закрываются. За последние дни я очень устала. Разговор с отцом, потом эта постыдная слезливо-сопливая история, объяснения Эша и новая для размышлений информация – все это стало причиной моего изнеможденного состояния, и поэтому я едва слышу следующие слова:
— Ты меня спасла. Спасала много раз. И продолжаешь делать это каждый день, каждую минуту…
Эш
После того, как Вивиан засыпает, я еще долго смотрю на ее лицо с припухшими закрытыми веками и покрасневшим носом.
Я не тот, кем был раньше, каким бы это «раньше» ни было.
Тем, где я был обречен терять все, что имело для меня значение, или тем, где я с удивлением снова и снова оказывался под прицелом неловкой доброты этой упрямой девушки, что лежит, тихонько сопя, сейчас в моих руках…Сокровище. Мое…
С того дня, как очнулся после длительного сна, в моем сердце постоянно горело чувство стыда и презрения.
Прошлая Вивиан ненавидела меня, а я – весь мир.
Как сильно я не старался, были вещи, которые я не мог изменить. После ее ухода, я чувствовал внутри лишь пустоту, не понимая, что было ей причиной: то ли гнев, то ли потрясение, то ли недовольство, то ли беспомощность.
С ней ушла и какая-то часть меня. Она была последней из того прошлого, по которому я так тосковал.
Несмотря на все достижения, счастья эти победы не приносили нисколько.
Я плохо знал ту Велфорд и не всегда понимал, но чувствовал, что есть в ней гораздо больше того, что она показывает снаружи.
Мы были врагами, но враги должны хорошо друг друга знать.
Настолько, что, узнав так близко человека, приходится задуматься, можно ли его все еще ненавидеть. Того Эша и Виви, прошлых нас, многое связывало. За нападками было нечто большое, я знал это точно. Питал к ней пусть не теплые чувства, но все же очень сложные.