Даже эти бессовестные ремарки не омрачат моей радости от чтения новой весточки от Далии. Тот капитан – бьюсь об заклад, речь о Маллете.
У сестренки все хорошо. Она умудрилась перескочить через курс, заканчивает академию в этом году. Видимо, исчезновение Людовика, ни на что негодного папаши, пошло ей на пользу.
У нашей матери тоже все неплохо. Снова начала выходить в свет, пользуется внимание нескольких престарелых, стоящих одной ногой в могиле, толстосумов, но не торопится выбирать среди них избранника.
Причина весьма прозаичная: с момента пропажи ее мужа не прошел еще срок, согласно которому его должны юридически признать мертвым. Следовательно, она по-прежнему в браке и не может снова выйти замуж. Пока что. Но активный поиск ведет.
Радует, что, судя по написанному, Далия не сильно грустит из-за отца и поведения матери. Она с головой в учебе. Пишет, что каждый день молится обо мне, скучает и ждет. Обещает писать каждую неделю, и требует от меня таких же подробных писем, не меньше чем на два листа, потому что мое прошлое краткое послание с сообщением, что я жива и здорова, которое я отправила после освобождения крепости от осады, ее не впечатлило.
Вздыхаю с облегчением.
Главное, что в порядке Далия. Остальное неважно. Однако, насчет пропажи ее отца, этого подлеца Ньюберри…что ж, учитывая, что в после начала войны столице некоторое время буйствовал кризис, полагаю, он окончательно загнал себя в долги, и осмелился заплатить их, продав собственную дочь…так же, как и было в прошлом.
Тогда сестричке так и не удалось закончить обучение и стать лекарем, о чем она мечтала с детства. Вместо этого пришлось идти под венец с ужасным человеком, в несколько раз старше себя.
Думаю, заслуга в том, что подобный сценарий не повторился в мое отсутствие рядом, целиком и полностью принадлежит старому дворецкому Олдо.
Писем или посланий от него после отъезда из столицы я так и не получила – вероятно, он побоялся, что они могут попасть не в те руки, отец в отношении слуг держит ухо в остро – но и без них ясно, дедушкин преданный друг все это время следил за четой Ньюберри и позаботился обо всем, когда дело стало принимать опасный оборот, да еще и так, чтобы мать и сестра даже не догадывались о настоящем положении дел.
Думаю, долг Людовика был закрыт; те, с кем он якшался серьезно запуганы и соваться к матери и Далии даже на пушечный выстрел не осмелятся; ну а сам лорд Ньюберри покоится в безымянной могиле. И я нисколько его не жалею: продать собственную дочь, разрушить ее жизнь и спалить до тла мечты и надежды…Он не заслуживает жизни.