Справиться с бурлящими внутри нервами оказывается на удивление сложно. Внутри него бушует буря противоречивых эмоций — злость, разочарование, стыд за чужого сына, беспокойство за собственную дочь. В таком состоянии любые его действия или слова сейчас могут оказаться неконструктивными, даже разрушительными.
В таком горячем, взвинченном состоянии нельзя выходить ни к рядовым работникам на склад, ни в торговый зал к покупателям, ни даже в бухгалтерию. Ещё не хватало сорваться на ком-нибудь и наговорить лишнего.
Сейчас единственное правильное решение — просто сидеть в четырёх стенах кабинета и ждать приезда Хоу Усяня. Дать себе время остыть.
Наконец дверь открывается и в кабинет без стука входит сват. В его глазах читается озабоченность.
Хоу старший подходит к письменному столу, и они с Ваном жмут друг другу руку.
— Так что произошло? — налоговик занимает стул напротив.
Бизнесмен молча открывает ноутбук, включает запись на самом пикантном месте и поворачивает его к собеседнику.
Хоу Усянь смотрит несколько секунд на экран.
Челюсть налоговика отвисает, глаза расширяются от шока, лицо бледнеет.
Ся Юйци формально не является кровной родственницей его сына, но то, что сейчас происходит на экране, совершенно не вписывается ни в какие разумные рамки так называемых «родственных» отношений. Это откровенная измена будущей жене накануне свадьбы.
Налоговик открывает рот, пытается что-то сказать, но, не найдя подходящих слов, чтобы прокомментировать происходящее, закрывает.
Комментарии в этой ситуации и не требуются. Всё предельно ясно двум сторонам.
Ван Мин Тао разворачивает ноутбук обратно к себе. Останавливает первую запись и запускает другую.
В тишине кабинета раздаётся голос сына налоговика — громкий, самоуверенный, наглый:
— … любой на моём месте поступил бы так же! Доходы моей семьи позволяют мне содержать и троих, и пятерых детей от разных женщин!
Налоговик напряжённо вслушивается в запись разговора. С каждым словом сына его лицо становится всё мрачнее. Ещё никогда Хоу Ган не позволял себе настолько нахально и высокомерно разговаривать с будущим тестем.
На записи раздаётся характерный звук пощёчины.
— Прошу прощения, не сдержал эмоционального негатива в тот момент, — спокойно комментирует звук удара бизнесмен.
— Я так понимаю, вы не объяснили ему причину своей злости? — уточняет Хоу Усянь хрипловатым голосом. — И не показали ему эту запись из лаборатории?
На видео продолжает звучать голос его сына:
— … на вашей семье теперь стигма! Вы как прокажённые…
— Причина моей реакции ему указана не была, — подтверждает Ван. — Потому что если вы своего родного сына не воспитали должным образом, то я уж тем более не смогу этого сделать. Простите, что даю такую жёсткую оценку тому, что формально меня не касается. Это ваш ребёнок и ваша семья. Вы с ним можете делать всё, что считаете нужным и правильным. У нас могут быть совершенно разные взгляды на жизнь, воспитание, мораль. Но я отец невесты и формально имею право на защитные действия в интересах дочери.