Несмотря на свой проступок, он всё ещё остаётся объективно выгодным зятем для Ван Мин Тао, чей семейный бизнес сейчас висит на тонкой ниточке.
Мысли вихрем проносятся в разгорячённой голове сына налоговика. Он чувствует, как закипает внутри от несправедливости. Озлоблённо стискивает зубы. Не в силах больше сдерживать накопившееся возмущение, резко выпаливает:
— Почему вы разговариваете со мной, как с каким-то отбросом⁈ — голос срывается на крик. — Ну изменил я вашей дочери и что с того⁈ Какая разница⁈
Ван делает глубокий вдох и медленный выдох.
— Извините, но я не женщина, чтобы хранить верность и целомудрие! — продолжает Хоу, не останавливаясь. — Если бы ваша дочь что-то подобное учудила — то да, к ней были бы вопросы и последствия. А ко мне какой вообще может быть спрос⁈ Я мужчина! Она сама во всём виновата, нечего было постоянно обижаться на мелочи и отказывать мне. Я просто нашёл другую для удовлетворения естественных потребностей. Любой на моём месте поступил бы так же!
— Уходи, — произносит бизнесмен ледяным тоном, едва сдерживая мощный порыв ярости.
— Доходы моей семьи позволяют мне содержать и троих, и пятерых детей от разных женщин! — не унимается сын налоговика, входя в раж. — Причём на высоком уровне! Ещё большой вопрос, каких детей мне будет рожать ваша дочь в будущем…
Ван Мин Тао молниеносно поворачивается в его сторону. Делает один быстрый широкий шаг, размахивается и раскрытой ладонью со всей силы бьёт самодовольного нахала по лицу.
Звонкая пощёчина эхом разносится по кабинету.
Хоу Ган шатается от неожиданности и силы удара. Он хватается обеими руками за пылающую красную щёку, смотрит на разъярённого тестя широко раскрытыми от шока глазами.
— Прошу прощения, последнее было лишним, — быстро бормочет он, пятясь назад. — Ваша дочь не заслужила таких слов в свой адрес, зря я это сказал. Перегнул палку. Но ответьте мне честно, почему вы так резко изменили своё отношение ко мне? У вашей семьи сейчас не самые лучшие времена. На вас открыли охоту серьёзные люди. И ещё непонятно, хватит ли реального уровня и связей моего отца, чтобы вас спасти. Пока он может помогать только инсайдерской информацией внутри системы.
Бизнесмен стоит неподвижно, глядя на сына налоговика сверху вниз с высоко поднятой головой. Ему, в отличие от этого выскочки, прекрасно знакомы такие понятия, как уважение, честь и человеческое достоинство.
Хоу потирает щёку, морщась от боли и замечает красноречивый взгляд тестя.
Это снова его злит.
— Если вас однажды отправят на принудительное перевоспитание в трудовые лагеря на многолетний срок, — продолжает сын налоговика, набираясь наглости. — Вы оттуда можете уже и не выйти по чисто техническим причинам. Вы прекрасно знаете, сколько вам лет. На кого вы тогда оставите свой дом, весь налаженный бизнес, счета в банках? — вопрошает наглец. — Другого жениха моего социального уровня и с такими связями у вашей дочери нет. И может в обозримом будущем вообще не появиться, потому что на вашей семье теперь стигма. Вы как прокажённые, от вас будут все шарахаться.