— Продолжай.
— Через несколько часов меня вызвал уже сам начальник районного отдела полиции. Ему по внутренним каналам позвонили напрямую из департамента внутренней безопасности МВД и передали ультиматум. Либо я принимаю предложение о сотрудничестве с госбезопасностью, либо меня в течение одной недели с позорным волчьим билетом выгоняют с работы. Навсегда.
— Чтобы тебя убрать с должности, нужна как минимум серьёзная причина, — возражаю. — Разве есть основание?
Она горько ухмыляется.
— Было бы желание. У департамента внутренней безопасности есть отдел внутреннего надзора. Они следят за тем, чтобы каждый офицер соответствовал всем требованиям своей должности. Классический отработанный сценарий, когда хотят убрать неугодного патрульного или участкового, — объясняет Ши Тин. — Или второй вариант — накопать что-то компрометирующее в частной жизни и убрать за действия, порочащие честь мундира или моральный облик сотрудника полиции.
— Не знаю даже, что и сказать.
В салоне автомобиля на несколько долгих секунд виснет тяжёлое молчание.
— Тот безопасник всего не сказал, видимо в людях понимает и по мне что-то прочёл, — отстранённо продолжает паспортистка. — Но самая простая схема подставы — мы с тобой делаем сейчас всё как обычно, весело проводим время, а завтра утром к тебе приходят с обвинениями в изнасиловании. Как тебе?
Мои глаза округляются:
— А знаешь, поехали-ка лучше в хороший ресторан. Поедим, поговорим. Что-то я передумал с хаммамом.
Полицейская заливисто смеётся:
— Не волнуйся! Я совсем не это имела в виду, — вытирает выступившие слёзы. — Если бы у меня действительно была такая идея, то самое последнее, что я б сделала — рассказала о ней тебе.
— Мне кажется, ты немного не в себе от стресса. Тебя качает из одной крайности в другую. Странно, ведь ты меня не любишь, поэтому…
— Подожди-подожди! А я никогда и не говорила, что люблю тебя! — не дослушав до конца, резко перебивает паспортистка. — Это Хуан тебя любит!
Осознав, что сказала лишнее, Ши Тин замолкает.
Вижу, как её брови хмурятся. Губы сжимаются в тонкую полоску.
— Я и не понял, что она меня любит, — медленно бормочу. — Как-то вскользь об этом говорили, но она и виду не подала.
— Конечно, она тебе прямо не скажет, что втрескалась! У неё другие цели на жизнь, — поясняет подруга. — А я отношусь к тебе ровно. Да, есть взаимный телесный интерес, но давай честно — ты же тоже относишься ко мне просто как к куску мяса.
— Это не мешает мне искренне тобой восхищаться и желать тебе счастья, — возвращаю, — даже за свой собственный счёт.