— Нет. Это был выбор Дилана, — голос Рейчел отозвался твёрдо, как стук каблуков по кафелю.
Она шагнула ближе, в её глазах блестела смесь скорби и силы.
— Все же знают… Дилан всегда был самым смелым. Тем, кто идёт первым.
Могут ли такие слова залатать дыру в сердце матери, потерявшей сына? Конечно нет. Но Рейчел всё равно обняла её — осторожно, но крепко. И мать Дилана, не выдержав, рухнула в её объятия, дав волю рыданиям.
Похоже, Рейчел часто бывала в палате, проводила рядом много времени. Между ней и семьёй Дилана явно была связь, о которой никто не упоминал. И уж точно не такая, как у тех, кто врывается в больницу лишь в минуты кризиса и принимает решения, от которых зависит чья-то жизнь.
Пока Рейчел и Дэвид утешали родителей, Джесси бросила взгляд в сторону Шона — молчаливый знак: лучше сейчас уйти. Шон едва заметно кивнул и шагнул за дверь.
Пустой коридор встретил приглушённым гулом вентиляции и горьковатым запахом хлорки. Где-то вдалеке щёлкнул автомат лампы, и холодный свет пролился на стены.
— Шон?
Знакомый голос окликнул его сзади.
Это был двоюродный брат Дилана. Имя вспоминалось смутно, но лицо запомнилось: парень стоял возле мальчика почти каждый раз, когда в палате что-то происходило. Казалось даже странным, что родственник не первой линии так неизменно находился рядом.
Хотя о том, как ведут себя семьи, знали далеко не все. Не всем дано иметь такую роскошь, как родственные связи.
Двоюродный брат Дилана стоял, переминаясь с ноги на ногу, с тем самым растерянным выражением, которое появляется на лице человека, пытающегося подобрать слова среди запаха хлорки и стылой больничной тишины.
— Тётя… просто не выдерживает. Если бы не ты, Дилан вообще бы не получил нормального лечения.
В этих словах звучала тяжёлая правдивость.
Семья Дилана не имела страховки. Формально больницы в таких случаях обязаны лечить всех одинаково, но всем известно, как в действительности исчезают определённые варианты терапии, будто их никогда и не существовало.
— Тётя всегда говорила, что благодарна тебе. Просто… такая болезнь, такие расходы… нам это было не по силам…
Сумма, требовавшаяся на лечение, тянула на шесть миллионов долларов — деньги, неподъёмные для семьи, где каждый доллар добывался тяжёлым трудом и надеждами.
— Но всё равно… даже зная это… так трудно не думать: вдруг можно было выбрать иначе? Вдруг был шанс, пусть малый, но шанс…
На его лице проступила вина, смешанная с отчаянной попыткой найти хоть какое-то объяснение.
— Так бывает. Всегда так бывает.
Подобные разговоры не редкость в больничных стенах: стоит исходу оказаться трагичным, как любой выбор начинает казаться неправильным. Семьи ищут альтернативу, которой не было, пытаются представить, что другой путь мог привести к чуду.