Так удавалось вырвать у времени драгоценные дни.
Но даже при таких усилиях срок ожидания неумолимо оставался прежним: от двух до четырёх недель. И за это время каждый день для Дилана был борьбой. Сильнейшие иммунодепрессанты удерживали болезнь на краю, как тяжёлый люк удерживает нарастающий жар подземного кратера. Внутри него продолжала тикающая мина, и вся надежда держалась на его воле.
Десять долгих дней. Десять ночей, пахнущих лекарствами, металлическим холодом кислородной маски и усталостью близких.
Но Дилан выстоял. Упрямо, будто цепляясь пальцами за край пропасти.
И наконец пришли результаты.
Однако даже долгожданные данные встретили врачей новой преградой — высокой, почти неприступной.
— Удалось исключить TLR-путь… но остальные четыре остаются возможными.
Почти месяц ожиданий, десятки анализов, сотни страниц данных — и лишь один вычеркнутый механизм из пяти.
Такова природа иммунной сети: одно нарушение дергает другие, запускает цепные реакции, и в итоге каждое звено начинает кричать одинаково громко. Разобрать, кто начал первым, оказывалось почти невозможным.
— Значит, виновник скрывается среди этих четырёх…
Научный арсенал исчерпал свои возможности. Дальнейший путь переставал быть тропой знаний и постепенно превращался в тропу решений.
В палате, пропитанной запахом антисептика и лёгкой горечью стерильных перчаток, снова пришлось вступать на землю, где нет ни карт, ни указателей, ни хоть какой-то уверенности. Воздух в коридоре перед комнатой Дилана был плотным, тревожным, словно натянутый канат, по которому приходилось идти босиком — осторожно, чувствуя каждую шероховатость и колебание.
Нужно было сделать выбор, когда сама почва под ногами едва держала.
— Если ударить по путям JAK–STAT и NF-kB в первую очередь, можно получить ответ быстрее всего. Руксолитиниб, бортезомиб и дексаметазон… первые признаки улучшения могут появиться через две–четыре недели…
Так был спущен первый курок.
Два наиболее вероятных виновника воспалительной бури подверглись удару. Если источник бедствия скрывался там — шторм угас бы, послушно сложив крылья. Но время показало другое.
— Состояние ухудшается! Крах! Срочный вызов! Код синий!
Хриплые крики персонала, топот нескольких пар ног, стук тележки с оборудованием — всё это ворвалось в коридор, словно косой порыв зимнего ветра. Выяснилось: причина пряталась не там. Временное облегчение, на которое так надеялись, растаяло, будто иней под дыханием.
Дилан выжил. Едва. Но тело его, измученное, натянутое как перетёртая нить радионити, достигло границы.