— В сети «Safeways» уже открыто более девятисот медицинских центров Theranos, — объявила она уверенно.
Фраза была чистой правдой, но лишь наполовину: центры существовали только на бумаге, оборудование для работы так и не поступило.
— У нас заключён контракт с Министерством обороны США. Это доказывает надежность наших технологий, даже в условиях боевых действий.
Зал зашумел, но знавшие подноготную понимали: ни одного доказательства предоставлено не было, армия отвергла сделку.
Дальше пошли ещё более смелые заявления: предсказание болезней по биомаркерам, ранняя диагностика рака, сверхбыстрые тесты «Ньютон» — двести сорок анализов без боли и почти даром. На самом деле всё это было выдумкой, но уверенность Холмс была такова, будто истина сама срывалась с её губ.
— Мы не просто создаём новую технологию, мы меняем саму жизнь людей… — заключила она, но вдруг запнулась.
Взгляд её метнулся к одной точке в зале. Следом повернулись и другие. Секунда — и десятки глаз уставились туда же. Поднятая рука.
Тишина сделалась вязкой. Едва заметный рывок бровью Холмс выдал раздражение: в её тщательно отрепетированный спектакль вмешались.
— Вопросы будут после выступления, — раздался резкий мужской голос.
Сидевший рядом крепкий смуглый мужчина с лицом, напоминавшим бульдога, сверлил взглядом. Это был Рахул Шарма — вице-президент Theranos, правая рука Холмс, её соучастник и будущий фигурант судебного процесса.
В этот миг чья-то рука крепко сжала локоть.
— Разве не предупреждал — не привлекать внимание? — прошипел Прескотт, едва сдерживая злость.
Пришлось опустить руку и пробормотать извинение. Холмс вернулась к речи, лицо её вновь стало непроницаемой маской, словно ничего и не произошло. Но Шарма так и не отвёл взгляда — колючего, подозрительного, полным готовности пресечь малейший шаг в сторону.
Время для действий ещё не пришло. Нужно было дождаться удобного момента.
— А теперь начнём экскурсию. Прошу следовать за мной, — произнесла Холмс, и вся группа поднялась с мест.
Общее движение скрывало индивидуальные шаги. Толпа зашевелилась, и среди этого потока удалось раствориться, двинувшись следом. Настоящее испытание только начиналось.
Дверь в лабораторный блок раскрылась, и в нос ударил запах хлорки, свежего пластика и холодного металла. Белый свет ламп бил в глаза так резко, что казалось — попал в стерильную капсулу, вычищенную до блеска. Внутри, словно в театральной постановке, сновали люди в халатах. Их шаги отдавались гулким эхом по плитке, а шорох рукавов и мерное цоканье каблуков сливались в ровный ритм.