— Звучит весело, тоже присоединюсь, — выдалось с ленивой улыбкой.
— Это мой друг Даниил Оливер, аналитик Bridgewater, и Карл Бейли из Renaissance Capital, — представил Нельсон двух громил в дорогих костюмах.
Друзья, говорит. Ну-ну. Стояли с поднятыми плечами, будто таили за воротником мандаты от Бога.
— Давно я не видел такого, — пробросил один, разглядывая, как расставлены места.
И правда — словно провалился в прошлое. Уолл-стрит — мир иерархий, жёстких, как стальные балки. Есть ряды во фронт-офисе Goldman, есть — в среднем, есть — в бэке. И за пределами Goldman — та же лесенка. Один критерий веса: AUM — активы под управлением.
На момент смерти Bridgewater держал 124 миллиарда долларов. Renaissance — около 106. Названия таких фондов — как знак царской крови. Неудивительно, что парни выпрямились.
Официально эта игра зовётся «мой пакет толще, чем твой». Ну или если проще, то моя пиписька длиннее. Играют все. Для Goldman за таким столом — нули без палочек.
— Так это ты тот самый Шон? — лениво протянул Даниил.
— Слышал от Нельсона, у тебя какой-то алгоритм.
Пока два тяжеловеса зажимали в клещи, сам Нельсон плавно соскользнул на стул рядом с Рэйчел. Как и ожидалось, плевать ему на предупреждения. Слова, сказанные всерьёз, здесь никто не воспринимает. Когда все расселись, первым заговорил:
— Первый бокал за Нельсона.
— Почему?
— Сегодня его бросили. Нужно приободрить коллегу — всё-таки один отдел.
Мельком вскрыл свежую рану, от чего лицо Нельсона затвердело.
— Думаешь, это низко? — подцепил взглядом.
Да хоть как. Ни лица, ни правил — ничто не встанет на пути, если трогают то, что под рукой.
— Цветы уже отправил? У тебя ведь на быстром наборе круглосуточная доставка?
У Нельсона дёрнулся уголок рта. Всё слышано раньше: его напыщенные фразы сыпались как из дырявого мешка. Недавно отпустил такое:
«Извиняться женщине — пустая трата времени. Лучше ещё сделку закрой. Что тут думать? Присылай цветы — и готово».
Вот и доигрался. Рабочее время — не единственная причина, почему его выставили.
Собрался уже разворачивать целый набор его «мудростей» — по одной, с чувством. И тут заметил: щеки его побелели, как вываренная кость. Как раз собирался показать ему зубы бешеной собаки, как в разговор вломился кто-то третий:
— Ну что, Рэйчел, какой у тебя идеальный тип?
Коллега, сидящий слева от неё, небрежно хлестнул вопросом, словно ножом по натянутой струне.
— Мой идеальный тип? Даже не знаю….
— Ну хоть какой-то нравится?
— Слушайте, мы что, не слишком стары для разговоров об идеальных типах? — засмеялась она, сбивая градус напряжения.