— Да ради всего святого, вы хоть слушайте, что вам говорят! — профессор с силой ударил кулаком по столу. Бумаги подпрыгнули, чашка глухо звякнула. Он окончательно вышел из себя.
Разговор зашёл в тупик. Что бы он ни говорил, Сергей воспринимал это как советы, словно пропуская слова через странный внутренний переводчик.
— Это не вопрос денег! — почти кричал профессор. — Сколько бы у вас ни было средств, это не решаемо!
Но пока профессор терял контроль, Сергей Платонов оставался неподвижным, спокойным, словно гладь воды.
— Капитал — моя забота. Профессор, от вас мне нужно только одно — консультации в рамках вашей экспертизы.
И разговор пошёл по кругу. Каждый раз, когда профессор пытался воздвигнуть очередную «стену реальности», Сергей видел в ней лишь очередную задачу, которую можно разобрать на части и решить.
В конце концов злость и ярость профессора иссякли. Он устало рассмеялся — пустым, выжженным смехом.
— Вы… вы сумасшедший.
— Ну, да. Все так говорят…
Это слово всегда тянулось за Сергеем, как тень. Но Рейчел, наблюдая за этой сценой, вдруг вспомнила телефонный разговор с Джерардом прошлой ночью.
— Этот ублюдок не в своём уме. Он полностью чокнутый, так что держись от него подальше.
И почему-то сейчас эти слова звучали не как предупреждение, а как подтверждение.
Это говорил не только Джерард. Отец Рейчел повторял почти те же слова при каждой их встрече — с настойчивостью человека, который надеется, что предупреждение когда-нибудь, наконец, будет услышано.
— У этого человека полностью отсутствует здравый смысл. Никогда не подходи к нему близко.
И все же… Для Рейчел «ненормальность» Сергея Платонова никогда не ощущалась недостатком. Скорее наоборот — чем чаще окружающие называли его безумцем, тем отчетливее в ее голове звучала совсем иная фраза, будто произнесенная шепотом, но с неотвратимой ясностью.
— Именно те, кто достаточно безумен, чтобы верить, будто способен изменить мир, и меняют его.
Те, кто верит, что может изменить мир. Потому что по-настоящему это под силу лишь им.
«А если и в этот раз…?»
Мир всегда настаивает на невозможности. Профессора, наука, корпорации, сухая логика и так называемый здравый смысл — все разумное хором твердит: «Это невозможно». Они возводят стену, слишком высокую для человеческих рук, и требуют склонить голову, смириться, принять.
Но Сергей Платонов… никогда не склоняет голову. Вместо этого он заявляет, что изменит сам мир. В этом не было ни пафоса, ни показного героизма — это звучало так естественно, словно речь шла о чем-то обыденном, почти бытовом. И от одного этого зрелища Рейчел становилось спокойно так, как не становилось никогда прежде. Нет — слово «спокойно» даже близко не передавало того, что она чувствовала.