В тот же день созвал совет директоров Envid. Конференц-зал встретил нас сухим запахом кондиционированного воздуха, мягким шорохом кресел и приглушённым гулом техники за стеной. На столе отражались лампы — жёлтые круги вытягивались в стекле, будто расплывающиеся лужи света.
И не стал тянуть.
— Хочу, чтобы следующая серия, «Bolton», как можно быстрее вошла в производственный цикл.
Тишина разлилась по комнате тяжёлой волной. Кто-то медленно наклонил голову, другой директор едва слышно постукивал ногтем по столу — сухой ритмичный звук сливался с гулом вентиляции.
Через несколько секунд осторожно заговорил генеральный директор — Якоб Ёнг. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась осторожность, как в человеке, который шагает по тонкому льду.
— Архитектура Parser была представлена… меньше двух недель назад.
— Знаю, — проговорил и наклонился вперёд, чувствуя запах свежей полиграфии от распечатанных отчётов. — Но, по моему мнению, новый продукт должен выйти к третьему кварталу этого года.
Я не успел договорить, а их взгляды уже сказали за них куда больше, чем слова. На лицах читалось сдержанное изумление — смесь недоверия и лёгкой тревоги.
Если бы их мысли можно было озвучить, они звучали бы так:
«Он, что, окончательно сошёл с ума?»
И в этом было что-то справедливое. Я сам когда-то объяснял — слишком частые обновления бьют по рынку, ломают динамику, вызывают усталость. А здесь сроки торопили так, будто кто-то тянул время за воротник. Новый продукт только вышел — зачем рваться вперёд? Дороги ещё пахли горячим пластиком, а корпуса устройств всё ещё хранили тепло производственных линий.
Якоб Ёнг переплёл пальцы, и суставы тихо хрустнули в тишине.
— Есть какая-то особая причина так спешить?
После его слов сделал вдох. В воздухе чувствовался запах кофе, давно остывшего в чашках.
— Какая ещё может быть причина для ускорения работы компании, если не выручка? Рынок сейчас разогрет ровно так, как и прогнозировал. Если мы двинемся прямо сейчас — мы выжмем максимум.
Но Якоб не выглядел убеждённым. Его взгляд оставался сосредоточенным и холодным, как гладкая поверхность чёрного стекла, в которой отражались экраны и наше беспокойство.
Вначале прозвучал спокойный, почти выверенный голос Якоба Ёнгa — он говорил медленно, словно пробуя каждое слово на вкус, и в зале тонко звенела напряжённая тишина.
— Я признаю, спрос есть, — но происходящее сейчас не совпадает с нашими прогнозами. Всё это больше похоже на кратковременную золотую лихорадку, вспыхнувшую после провокации одного смельчака.
В воздухе витал запах кофе и пыли, а где-то под столом глухо гудели серверы. Имя Старака висело в пространстве, как туго натянутая струна. Его работа с механизмом внимания всколыхнула индустрию, но Gooble пока молчала — и со стороны всё выглядело не как война, а как сольное выступление, яркое, но одинокое.