— Именно. Пространственная транскриптомика работает не только с уровнями экспрессии. Важны пространственно-временные взаимодействия генов в тканях. Здесь одновременно требуется обработка изображений и графовые вычисления. На Parser всё упирается в узкие места.
Иными словами — нынешняя технология всё ещё трещала под этой ношей.
Честно говоря, был готов к такому исходу. Разве не ради этого ввязался в войну ИИ? Мы упёрлись в край возможностей, и потому намеревался сдвинуть его дальше, как тяжёлую каменную плиту.
И всё же…
«Просто надеялся, что мы хотя бы зацепимся за слабый след…» — эта мысль холодком скользнула по позвоночнику.
После разговора стало ясно, чего именно нам не хватает.
— На данный момент необходимо обеспечить три вещи, — будто щёлкнул внутри переключатель ясности.
Во-первых, мощный GPU, куда более сильный. В терминах вскрытия сейфа это была грубая сила — необходимость толкнуть тяжёлую дверь, почувствовать в руках холод рукояти и провернуть её с усилием, от которого ломит пальцы.
Во-вторых — GNN. Графовая нейросеть, словно стетоскоп, прижимаемый к массивной металлической стенке. Она должна была слушать нутро этого условного сейфа — ловить вибрации, различать сложные механизмы, хитрые цепочки и замки, спрятанные глубоко внутри. И только услышав, как он дышит, можно было попытаться отпереть его окончательно.
Последним в этом списке инструментов шёл Ignus — аккуратный, почти ювелирный пинцет, созданный для работы там, где любая неосторожность отзывается хрустом микроскопических структур. Он будто поблёскивал в воображении холодным хирургическим металлом, и уже одно это слово рождало ощущение тонкой, нервной точности.
GPU, GNN, Ignus.
Без этих трёх опор невозможно было взломать тот невидимый сейф Милo — тяжёлый, как литая сталь, и такой упрямый, что, казалось, он дышит в темноте лаборатории, медленно впуская и выпуская холодный воздух.
«Ну что ж… начать придётся с самого доступного», — подумал я, чувствуя, как под пальцами скользит гладкая поверхность стола и пахнет озоном от серверных стоек.
Естественно, выбрал первым ударить по проблеме с GPU.
Причина была простой и абсолютно земной: это было единственное направление, где я мог действовать прямо сейчас. GNN и Ignus пока жили где-то на далёкой карте — и даже не знал, где искать разработчиков, чьи имена растворялись в тишине научных сообществ. Их нужно было выследить, найти среди бесконечных коридоров конференций и гибких графиков исследовательских центров… но это потом.
А пока у меня на руках были карты, которые уже можно было перевернуть.