— Полагаете, настоящих христиан среди них нет?
— Есть и те, что веруют искренно. У меня немалый опыт — я давно научился отличать еретика, просто глядя в глаза. Если это человеческие глаза, конечно, — зло уставился в мои красные буркала великий инквизитор. — Однако это не имеет значения. Нельзя вырастить пшеницу, не распахав поля. Несколько невинных душ — небольшая плата за полное избавление от ведьмовства и ереси!
— Четко обозначенная политическая программа, — оценил я. — Уважаю, но не разделяю. Так что там с кардиналом-то?
— Обучиться чему-то подобному, — указал на клочья жареного ягненка Торквемада, — всего лишь за год невозможно. Просто невозможно. Как и любая наука, злокозненное чернокнижие требует начинать с малого и постепенно подвигаться к более сложному. Человек сначала учится ползать — и только потом ходить. Неофит, ничего не знающий о тайных науках, за год успеет обучиться только чему-нибудь совсем простенькому. Подвинуть взглядом щепку. Зажечь свечку. Наслать слабый морок. Превратить вино в мочу…
— Ну, это и я умею.
— Ты что, тоже занимаешься чернокнижием, тварь⁈ — сдавленно зарычал Торквемада… а потом смолк. Дошло, похоже.
— Ладно, насчет этого разобрались, — поспешил сменить тему я. — Но головоломка все равно не складывается. Год назад эль Кориано думать не думал о колдовстве. А теперь вовсю куролесит — и мороки насылает, и телепортируется, и… вообще не знаю, как это назвать. Нестыковочка.
— Существуют способы получить такие силы… быстро, — неохотно произнес Торквемада. — Очень похоже на то, что именно таким способом Гитэн эль Кориано и воспользовался. А это значит, что мне предстоит немалая работа…
Он замолчал, отвернулся и резко зашагал к выходу, даже не глядя по сторонам. Я секунду постоял, а потом легко нагнал его и спросил:
— Что это за способ-то, падре?
— Тебе это должно быть известно лучше, чем кому бы то ни было, тварь, — огрызнулся Торквемада. — Оставь меня.
— А куда мне идти-то?
— Ступай куда хочешь. О дальнейшем мы поговорим завтра, после мессы.
Я разочарованно отстал от него. Мужик весь в делах. Оно понятно — тут самый настоящий теракт произошел. Чувствую, сегодня ночью Томмазо Торквемада и ухом подушки не коснется.
А ведь я только что совершил подвиг. Самый настоящий. Мне, если по-честному, медаль полагается. Или даже орден. И памятная грамота. И наградное оружие. И еще куча плюшек.
Но разве кто-нибудь мне это вручит? Хрена с два. Кругом неблагодарные жлобы. Никто не отдает должное героическому яцхену, спасшему их вонючие задницы, здорово рискуя при этом собственной.