— Ну их всех долго поименно перечислять… — разочарованно вздохнул Леон Второй, подпирая щеку ладонью. — Оставь свою писульку, брат Фома. На этом малом клочке такая пропасть народу все равно не поместится.
— И дров на всех не хватит, — с сожалением согласился Торквемада. — А жаль.
— Да храни их Господь, — отмахнулся папа. — Ты чего еще нам сказать хочешь, милейший? Вина выпьешь? Вино в этом году хорошее уродилось.
Экс-кардинал эль Кориано позеленел, как разгневанная лягушка. Мне его даже немного жалко стало.
Однако он все же собрался с духом. Бывший кандидат в Папы Римские гордо выпрямился, кашлянул в кулак и произнес:
— Я Гитэн эль Кориано, дворянин и испанский гранд. Клевета лишила меня сутаны, но оставила дворянский пояс. Здесь и сейчас я в голос говорю перед вами, ибо молчать уже больше не в силах! Опомнитесь, люди! Опомнитесь! Осознаете ли вы, что творите, безумцы⁈
В зале воцарилась полнейшая тишина. Стихли все звуки до единого. Ни движения, ни шепотка. Напряженное молчание — и сотни взглядов, устремленных на обличающего экс-кардинала.
— Я считаю очевидным, что все люди сотворены равными, — понизил голос эль Кориано, обводя присутствующих пылающим взором. — Я считаю очевидным, что все они одарены своим Создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат жизнь, свобода и стремление к счастью. Разве это не так? Разве я в чем-то сейчас ошибаюсь?
— Мы не совсем понимаем, к чему ты ведешь, Гитэн, — осторожно произнес папа. — Мы и раньше слышали от тебя подобные речи. Ты безусловно прав, но нам хотелось бы кое-что прояснить…
— Оставь это переливание из пустого в порожнее, Леон! — гневно воскликнул экс-кардинал. — Ты всегда был мастером никчемной говорильни! Что ты натворил, что натворил⁈
— Что ты имеешь в виду, Гитэн? — с интересом спросил папа.
— Оглянись вокруг себя, Леон! Оглянись и полюбуйся на то, что тебя окружает! Грязные, омерзительные твари! Эльфы!.. Гномы!.. Гоблины!.. Цверги!.. Огры!.. Воплощенное недоразумение, дикий каприз природы — ходячие растения трегонты! И самое ужасное, самое отвратительное — демон! Демон здесь, в Ватикане! Нет, Леон, я знал, кто ты есть, но такого я не ждал даже от тебя! Да как ты осмелился на такое непотребство, на такое попрание устоев?!!
Томмазо Торквемада невольно кивает. Его взгляды явно совпадают с взглядами эль Кориано. Однако чувство долга пересилило личные пристрастия — великий инквизитор дернул рукой, и на плечи незваного гостя легли ручищи гвардейцев.
— Ты осмелился обвинять земного наместника Господа! — процедил Торквемада. — Сожжение будет слишком мягким наказанием за такое!