Пока что этих мудрых шаманов поддерживает лишь несколько племен, но они не теряют надежды.
Я между делом полюбопытствовал у кардинала, для чего вождю Джорбушу понадобилась наша эльфийка. Будь на его месте разбойничий атаман людского рода, все было бы понятно. Но огру-то с какого может понадобиться эльфийская или человеческая девица? Что он с ней делать-то будет при такой разнице в пропорциях?
Хотя с другой стороны — у собак и похлеще бывает. Сенбернар, например, весит больше человека, а какой-нибудь чихуахуа свободно помещается на ладони. И вместе с тем разные породы совершенно свободно скрещиваются. Вы вот когда-нибудь видели, как сенбернар скрещивается с чихуахуа? Я не видел, врать не буду. Но зрелище должно быть презанятнейшее…
Оказалось однако, что действительность даже хуже, чем я себе нафантазировал. Аурэлиэль приглянулась огрскому вождю отнюдь не как женщина.
А как украшение стола.
Да, именно так. Недаром же на русский язык слово «огр» часто переводят как «людоед». Биологически и мифологически это совершенно неправильно, однако по сути вполне справедливо — огры действительно с удовольствием кушают людей. И эльфов. И гноллей. И гоблинов. Только троллей не кушают, но исключительно из-за того, что тролли на вкус — как старая подошва.
Зато молоденькие эльфийские девушки считаются у этих великанов настоящим деликатесом — говорят, мясо нежнее, чем у цыпленка. Огры варят из эльфов суп, делают колбасу, крутят фарш и лепят пирожки…
Хотя сейчас этим никого особо не удивишь. Средневековье на дворе. Вон, башенные зубцы украшены орнаментом — подгнившими человеческими головами. Это преступники — воры, разбойники, убийцы. С ними тут разговор короткий — снести башку, да и выставить на всеобщее обозрение. В качестве предостережения другим. А казнят прямо здесь, у городских ворот — вон там плаха для благородных, рядом виселица для пролетариата, еще чуть подальше — остатки костра для еретиков и ведьм.
Плаха и кострище сейчас пустуют. Зато на виселице болтается свеженький мертвец — только вчера повесили, даже вонять толком не начал. Правой кисти не хватает — то ли еще при жизни оттяпали, то ли ночью кто-то спер. Колдуны вовсю охотятся за такими вот кусочками экзотических трупов — палец повешенного, глаз утопленника, пепел сожженного…
Очередь тянется медленно. В город пропускают только после тщательного досмотра. Стражники на воротах скучают, опираясь на алебарды, а троица чиновников вовсю трудится. Один допрашивает проезжающих, второй осматривает повозки, а третий собирает пошлину. Причем каждый входящий и въезжающий почему-то непременно вручает ему три булыжника. Уже пятый мешок набивают камнями.