— Глупсти ты говоришь, глупый маленький человек! — прогрохотал огр. — Эт’ моя земля и моя дорога! И вапще тут все мое, птамушта я выликий вошть выликих огров! Мы огры, мы выликий свободный народ, мы ходим где хочем и делам што хочем! А вы разрешенья у мня не спросили ходить по моей земле! Терь буду вас за это штрафовывать, штабы впредь спрашали!
— Хм, дурак дураком, а соображает… — невольно восхитился деловой сметкой огра я.
— Ты посмеешь ограбить духовное лицо, огр? — поднял крест повыше кардинал. — Я кардинал дю Шевуа, из Дотембрии! Наша делегация направляется со священной миссией в Ромецию, к престолу Его Святейшества Папы Римского!
— А мне до этого дела нету совсем! — прогундел огр. — Я знать не знаю твово папу, у мня свой папа есть… был раньша! Таперича нету! Папа тожа был выликий вошть, я его очнь любил! Я по нему очнь скучаю! Я дсехпор помню его предсмертны слова!
— И что же он сказал?
— Сынок, не убивай меня!
Кардинал наклонил ко мне голову и прошипел, почти не разжимая губ:
— Справишься с этими орясинами, демон?
— Еще спрашиваете, падре, — прохрипел я. — Я их всех на ленточки для бескозырок порежу. Вы только отмашку дайте.
— Ладно, тогда подожди еще немножко. Попробую сначала миром договориться. Грех понапрасну жизнь отнимать — все ж божьи твари, хоть и ущербные…
— Шта вы там шепчетесь? — насторожился вождь огров, перехватывая поудобнее дубину. — А ну не шепчитесь, грите громко и открыто! У нас прядок таковый, шта грить усё нужно громко и открыто, штаб усе слыхачи! Инащ бить буду! Всех подряд!
— И мыне тожа, вошть⁈ — жалобно прогудел какой-то огр.
— И тобе тожа! Закон суров, но это закон! Я добрый вошть Джорбуш, мой закон — самый спрыведливовский закон в мире! Он глашает так — ежли огр че-то хочет, огр это берет, а ему отдавают с радостью, ибо закон! Терь я буду сматривать ваш вещи, глядать — шта из них я заберу, а шта вам оставлюю по доброте душевной! Так шша выхожайте из повозки, выкладайте увсе добро на дорогу, инащ будем бить вас дубинами!
— Тут, похоже, хрен договоришься… — пробормотал я.
Глядя на этих четырехметровых гопников, нетрудно понять, чего это они такие борзые. Право сильного, как обычно. Дубины у них огромные, бицепсы тоже — при желании моментально превратят нашу карету в щепки. Такую банду и взвод гвардейцев вряд ли одолеет — слишком уж неравные силы.
Лошади напуганы до полусмерти. В глазах животный ужас, ноздри раздуваются — кучер едва-едва их сдерживает. А вот меня эти непарнокопытные так не боятся… интересно, почему? Хотя животные вообще относятся ко мне довольно спокойно. Даже странно. Может, чувствуют, что я все-таки не нечисть, хоть и похож?