Эратская снова бьет кровавой стеной и падает без сознания. Игнат опутывает демона какой-то липкой паутиной. Тварь вздрагивает, отступает на шаг. Еще один.
— Еще немного! — кричу и усиляюсь. — Добивайте!
Я прощупываю его в поисках хоть малейшей бреши. Тело демона покрыто толстой кожей, похожей на броню прямо из силы. Но я слышу — в его груди бьется сердце. Слишком спокойно бьется.
Высший делает еще шаг назад. А потом вдруг резко вскидывает руку, втыкая ее в грудь паладина. Рука без усилий вскрывает плоть и демон, прокручивая кисть, вырывает святоше сердце, отталкивая.
Меркарс с выражением искреннего удивления падает замертво. Белло кричит и бросается к товарищу. А я понимаю, что вот теперь нам точно тот самый, пушной. Тварь просто играется с нами.
Демон хватает Разумовскую за шею, легко удерживая над землей. Она бьется об него крыльями, но без толку, тот даже не морщится. Богдан, рассвирипев, бьет демона в морду, усилив кулак свечением.
— Нет! — я пытаюсь его остановить, но поздно.
Хренов влюбленный герой! Высший от удара только чуть наклоняет голову, но глаза его темнеют. Он свободной рукой отталкивает Покровского, вскрывая тому живот.
Здоровяк оседает на пол, из его раскрывшейся руки выпадает артефакт и катится прямо ко мне. Ольга пытается уже не отбиться, а вырваться и улететь, но демон не выпускает добычу. Хаос впивается в принцессу, ломая той крылья.
По залу разносится звенящий крик боли, а я смотрю на бесполезный Светлячок. Высший питается силой и направлять ее в него не просто бесполезно, а еще и вредно. Я, стараясь не смотреть на Богдана и кровавое месиво на его теле, быстро оглядываюсь.
Пустынники вырублены, надеюсь что не насмерть. Но в любом случае они сейчас не помогут. Володя отключился от первого же удара. Целитель ползет на трясущихся руках к Покровскому. Времени останавливать и его у меня нет.
Игнат на пределе, еле светится. Рыжий отрешенно сидит у дальней стены, его приложило головой — на шее много крови. Я перехватываю перепуганный взгляд Панаевского. А вот твоя сила, младшенький, может и сработать.
Хватаю артефакт и бегу к нему. Он отшатывается, но я ловлю за рубашку.
— Один шанс, Глеб, — я киваю на обмякшую Ольгу. — Защитить императорский род.
Спасти принцессу, это конечно святое. Но я думаю и о том, что после нее очередь дойдет до нас всех. Панаевский издает какой-то писк, но встряхивается.
— Мне не пробиться через его защиту, никак, — едва слышно произносит он.
— Пробьемся! Атакуем вместе! Давай, соберись! — я уже ору, не скрываясь.
Высший на нас пока не обращает внимания, мы для него не угроза. У наследницы влекущей его императорской крови силы много, но ее надолго не хватит. Немного взбадриваю Глеба порцией звериной ярости.