Это многое объясняет. Хоть и не оправдывает, опять же. Ну не хочется мне ставить себя на его место. Здоровый эгоизм только способствует выживанию.
— Так он сорвался из-за того, что все забыл?
— Да. Сила очень отзывчива, на любые эмоции и желания. Когда ты учишься обращаться с ней постепенно, год за годом, срывы практически невозможны. И, к моменту получения еще большей силы, во время ритуала посвящения, ты знаешь, как с ней справиться. Все обучение с малых лет ведет к этому моменту. Контроль эмоций, понимание ответственности, даже желания. Все это становится важным.
— Ну а успокоительное дать, не вариант? — предполагаю я очевидное.
— И ты действительно думаешь, что до этого никто не догадался? — к бабуле окончательно возвращается строгость и поучительный тон. — Это не помогает удержать силу. Ее ты не успокоишь. В этом случае сила все равно вырывается, но при этом еще и сводит с ума. А сумасшествие и неспособность контролировать силу — гораздо хуже, чем просто отсутствие контроля.
Ну а медитация и теплые ванны? Но больше я вариантов не предлагаю. Что я вообще могу об этом знать? И правда, возможно испробовали они многое.
Верховная начинает поглядывать на часы и нетерпеливо перебирать фантики. Моя голова и без того гудит от ответов, новые вопросы выдавать отказывается. Хотя и гложет ощущение, что я что-то забыл.
Благодарю и получаю пожелание хорошо отдохнуть. От верховной слышать «выспись» звучит скорее угрожающе, чем заботливо.
Мой неожиданно обострившийся нюх слышит аромат благовоний из главного зала. И я понимаю, что я забыл.
Сначала я провожу разведку на местности. Вяземский снова скрывается в тени колонн позади храма Эрнутет. Прячется он отлично, но со слухом у него беда. Мне удается подойти вплотную.
— Ну, как там дела? — тихо говорю ему в ухо и отскакиваю.
Игнат подпрыгивает, призывает силу и разворачивается, вжимаясь в камень. Плотная защита и ничего атакующего. Эх, надо было рыкнуть что-нибудь пострашнее.
— Ты кто? — повторяется он.
— Мимо проходил. Ты хоть поговорил с Кирой?
— Я… — он прищуривается, оглядывая меня с ног до головы. — Мы знакомы?
Ах ты, точно. Узнать во мне хрипящего и потрепанного гопника он не может. Даже жаль такое шикарное прикрытие раскрывать.
— Встречались, — хмыкаю я. — Буквально на днях. Буквально тут же.
— Ааа, — зависает парень, у него никак не сходится. — Но я… Но мы… Ты… А!
Я только мотаю головой, пока в его голове складывается полная картина. Потом он начинает таращиться на мою голову и его глаза озаряются новым пониманием. Тут же он сникает.