— А теперь — твоя очередь, — Саницкий берет себя в руки и поворачивается, сложив руки на груди. — И учти, если соврешь, я почувствую. Я был с тобой откровенен, и от тебя жду того же.
Насколько нерушима эта клятва? Проклятье, слишком мало знаю я об этом. Слово, данное императору, удалось обойти. Не напрямую, но все же. Но после такого, я не могу ему не довериться. Не хочу.
И я, набрав холодящего ночного воздуха в легкие, выдаю все на одном духу. Ну ладно, не на одном. Моя история уже обросла новыми деталями настолько, что за пять минут не уложиться.
Олег слушает молча, не перебивая. Только лицо вытягивается, а глаза округляются. Когда я замолкаю, тишина стоит еще пару минут. Ушастики пищат где-то совсем рядом. Обостренный нюх чувствует запах крови. Поймали мышь или еще какую мелочь, и пируют.
— Аааа… — выдает наконец целитель и захлопывает рот, клацая зубами. — Это многое объясняет. И многое — нет. Ох, демоны тебя забери, Игорь, у меня теперь столько вопросов!
— У меня тоже, — пожимаю плечами, добро пожаловать в мой мир вопросиков. — Но боюсь, как только я начну их задавать, для меня это ничем хорошим не обернется.
Он призывает силу, лихо закручивающуюся вокруг его тела, и смотрит на меня:
— Ты видишь, да? — я киваю. — С ума сойти. Я знаю, что некоторые могут ощущать, слабо. Целители — другое дело. Мы чувствуем чужую силу во время исцеления, так оно работает. Без этого невозможно правильно диагностировать. Поэтому я и… То, что творится с твоей — я никогда о таком не слышал даже.
— И как она, ну, ощущается? — вот он, безопасный источник хоть какой-нибудь информации.
— Хм, колючей, — он втягивает голову в плечи и ежится. — До Константинополя твоя сила была чистой, как свежевыпавший снег, морозящей. Потом начала кусаться горящими искрами. Неприятно, но терпимо. Но после патруля… Она словно вцепляется, прожигая насквозь. Сопротивляется и… Не знаю, мне показалось, что вытягивает что-то. Из воздуха, из меня. Жуткое ощущение. Это уже не неприятно, но еще не больно. Где-то на той грани, когда хочется инстинктивно одернуть руку.
Хреновый расклад. Как то так я и предполагал. Значит и правда к целителям мне теперь нельзя. Только к одному.
— Та змея, в пустыне, что ты с ней сделал?
— Да если бы я знал! — меня его откровения немного расстраивают.
Теперь свою тушку придется беречь особенно тщательно. Но в этом меня волнует лишь то, как оправдывать перед целителями свое нежелание помощи.
— Так ты не можешь этим управлять? — Саницкий невольно делает маленький шаг назад.
— Не знаю, честно. Я только получил это на свою голову. Но отзывать вроде получается. Я только справился со своей силой, так мне теперь еще и с совершенно неизвестной, демоны пойми, как справляться!