Дежурство на базе, под самым носом у демонов, проходит… скучно. Нас так и не вызывают на вылазку. Хотя, судя по беготне других взводов и стрекоту улетающих вертушек, прорывы случаются.
Возвращаются все целыми и невредимыми, а одна вылазка притаскивает тушу скалаящерки. Никак взамен той, что мы сперли. Полбазы собирается у воняющего на всю округу трупа, радостно гудя. Ну а мы наблюдаем издалека.
Богдан умудряется дрыхнуть, спрятавшись в тени нагромождения ящиков. Командир пару раз его будит, крича прямо в ухо. Но Покровский показывает отличные результаты по переходу в боевой режим, и его оставляют в покое.
Володя изучает какую-то потрепанную книжку, Каритский нетерпеливо расхаживает туда-сюда, голодно поглядывая в сторону женских бараков. Олег больше не смотрит на меня волком, но в таких условиях нам не поговорить.
И я внезапно чувствую щемящую ностальгию. По моему миру, по знакомым улицам и людям. Даже немного по наставнику, который меня в итоге и предал. Вдруг понимаю, что прошел месяц. Безумный, насыщенный столькими событиями, что все мысли о привычном забылись. В режиме бей-беги-охреневай не до воспоминаний.
Редкий момент абсолютного покоя вызывает во мне грусть по прошлому. Вокруг, насколько видно, плавящаяся под палящим солнцем пустыня. Сотни километров песка и демонов. Эх, где она, вечная бесячая морось и серое небо…
Но бодрый мат командира, отправляющего нас на обед, вышибает из головы это, по-своему, приятное чувство. А вечером нас ждет очередной перелет на адской машине и огни Александрии, рассыпанные по побережью.
Душ, смена одежды и я бегу к лазарету, надеясь, что застану Крестовского там. Не дает мне покоя его бред, а если что-то засело в голове, надо действовать.
Но меня перехватывают, коварно подстерегая у выхода из зоны палаток. Две эллинки устремляются мне наперерез. Одна уже знакомая мне, а вот вторую я вижу в первый раз. Я на миг оглядываюсь, но понимаю, что сбежать так в открытую будет слишком.
— Игорь! — воинственная брюнетка сейчас излучает такое дружелюбие, что зубы сводит.
Она тут же вешается мне на руку, другая на вторую и они тянут меня куда-то в сторону от оживленного места. Я слабо сопротивляюсь, но иду, не понимая, чего они от меня хотят.
Мы заходим за угол одного из ангаров и меня впечатывают в стену двумя изящными, но сильными руками. Аккуратно призываю силу и хмурюсь.
Так, в прошлый раз она сначала напала, потом разревелась. Решила повторить? Но тогда зачем ей свидетели? Или это подкрепление? Я готовлюсь к атаке, на всякий случай одевая Белый доспех.