— А ведь сегодня умереть должен не только Харви, в этой подвеске погибнет и его харма, — вспомнив слова плешивого, сообщил я.
Отец побледнел, видимо, для него это тоже была новость.
— Что ты хочешь от меня? — вернул он мне мой же вопрос.
— Я хочу, чтобы ты дал мне время, а стало быть возможность спасти моего оруженосца, который пожертвовал собой ради спасения меня. Мне нужно только время, чтобы спасти Фила. Потом, я весь в твоём распоряжении.
— Фила невозможно спасти! — возразил отец.
— Все возможно, если очень захотеть, — не согласился я. — Сегодня я вернул Харви его харму. У тебя есть на кого опереться в делах города, а я должен найти свою мать, Аве указала мне на нее.
Отец помолчал, выстукивая пальцами по столу какую-то затейливую дробь.
— Я благодарен тебе за Харви, Эрик, — медленно произнес отец. — Однако ты напрасно потратишь силы и время. Фила невозможно спасти, Беллу не найти, если она сама того не захочет.
— Почему бы ей не захотеть поговорить со своим сыном? — вопросительно поднял я бровь.
— Она много лет не хотела видеться ни с тобой, ни со мной… — в голосе отца послышалась горечь.
Мне, конечно, не хотелось расковыривать его раны, но это была осознанная необходимость, я должен был узнать всю правду из первых рук, а потом послушать что скажет мать и, сопоставив, сделать свои выводы…
— Об этом я и пришел сюда поговорить. Мне нужно знать почему? Мне нужно знать, что случилось? Любая зацепка…
— О чем здесь говорить⁈ — развел руками отец. — Ты и так уже все знаешь, я ничего тебе нового не скажу. Она оборвала все нити.
— Мне известно всё по слухам и сплетням. Мы с тобой об этом никогда не говорили. У меня картинка происходящего не складывается от слова совсем.
— Что у тебя не складывается? — раздраженно спросил отец.
Глаза у него стали красные, видимо, подскочило давление. Из-за своего дара сокола моя чувствительность к чужой боли очень обострилась и, мучая отца, я мучил и себе. У меня тоже стало стучать в висках.
— Почему ты позволил ее казнить? — безжалостно для нас обоих поинтересовался я. — Я не хочу домысливать все неправильно. Я хочу услышать твою версию событий от начала до конца и сделать свои выводы.
Я подошел к отцу и положил руку ему на голову. Нащупал узел боли. Он тянулся от сердца к голове, я понял, что этот узел медленно, но верно его убивает. Медленно стал распутывать комок заскорузлой боли, исцеляя отца. Закончив, я сел на место. Взгляд отца прояснился, он как-то даже выглядеть стал бодрее и моложе.
— Спасибо, — сдавленно поблагодарил он. — Это никакой не секрет, если ты хочешь услышать правду из моих уст, я объясню тебе. Все очень просто, Эрик, я позволил её казнить потому, что она была виновна.