— Что ты хочешь от меня? — откинувшись на спинку кресла, с показной ленцой уточнил я, демонстрируя, что меня на самом деле мало волнует, что он от меня хочет.
Меня раздражали слова отца и то, как он ходил туда-сюда. Я едва сдерживался, но пока сдерживался. Может потому, что в его словах была доля какой-то правоты, а может и потому, что он был мне все-таки отцом и я на уровне инстинкта чувствовал, что должен подчиняться его воле.
— Чтобы ты вел себя соответственно своему положению! Чтобы ты был тем, кем рожден быть! — рявкнул отец, в лицо ему бросилась кровь, от чего оно стало пунцовым. — Именно ты, а не Томаш, должен был закрыть плотину, именно ты должен был навестить пострадавшие кварталы сегодня. А еще заготовить речь, выступить на площади с обещаниями и заверениями, что мы отстроим заново город и восстановим порядок. Кроме того, нужно изыскивать средства из казны, разработать план, как именно мы решим теперь все эти проблемы. Мы оба знаем, что скоро может начаться война, мы же к ней не то, что не готовы, мы теперь даже к миру не готовы!
— Мы в ответе за всех своих подданных, — согласился я. — Но то, что ты говоришь, больше похоже на показуху, а не на реальные дела.
— Показуха значит… — как-то обреченно повторил за мной отец. — Может и так, только эта показуха жизненно необходима людям. Пойми, они же, как дети, они должны чувствовать над собой власть и силу. Должны понимать, что о них позаботятся. Иначе они слабы и уязвимы, заметь, как легко их склонил Арчибальд на сторону зла и смерти. Отчаявшиеся, голодные, обездоленные люди намного легче поддаются своей темной стороне. Если мы не наведём порядок, город погрузиться в хаос. И мы проиграем эту войну, Эрик, и все принесенные жертвы будут напрасны…
Я вспомнил грязные разрушенные улицы, дезориентированных, обозленных людей, цапающихся друг с другом, и к своему неудовольствию осознал, что отец во многом прав, что порядок нужно навести в кратчайшее время.
— Ты прав, — неожиданно для отца согласился я. — Однако на мне лежит и другая ответственность, и она не менее важна, чем та, о которой ты говоришь. Я в ответе за тех, кого приручил. За тех, кто встал со мной плечо к плечу в борьбе с темными силами. Если мы так просто будем разбрасываться нашими самыми лучшими и преданными сторонниками, кто потом пойдет за нами? Тебя совсем не волнует судьба Харви? Он — твоя правая рука! Таких верных и способных людей — один на сотню!
О том, что я уже вернул Харви харму, я пока умолчал.
— Конечно, меня волнует его судьба! — возмутился отец, он сел и положил голову на руки, потирая виски. — И будь моя воля… Но я вынужден выбирать… Харви меня понимает, он не ребёнок и знает, что сотни человеческих жизней важней одной…