И повалили.
Вика никогда не считала себя нереальной красоткой, но она была того типажа, которые нравились мужчинам постарше.
Она прекрасно знала, как выглядит со стороны.
Как некто, чьи запястья приятно сжимать над головой. Как некто, кого удобно держать за волосы, насаживая на член. Как некто, из чьих губ будет очень горячо звучать «да, возьми меня, умоляю».
Андрей был младше тех извращенцев, которые в первую же минуту начали заваливать Вику сообщениями. Но также он был старше тех, с кем обычно Вика встречалась
На фото – в профиль. Четкие скулы, с горбинкой нос. Идеально ровная линия волос и бороды, а вот брови, наоборот, кустистые, нависающие над веками.
Когда Вика увидела его фото, стало не по себе. Было в нем что-то, от чего становилось тесно в груди. Он вызывал любопытство и тревогу, сексуальное желание и страх. Потели ладони, пересыхало во рту.
Ни одно из этих чувств не исчезло, когда они встретились впервые. В машине Андрея, на «ни к чему не обязывающий секс». Вика тогда кричала так, что потом неделю болело горло. Она и не знала, что кто-то может так трахаться. Отчаянно, по-животному, словно сошел с ума, оголодал, одичал. В первый вечер, в машине, Андрей ее выжал, как лимон, оставил на ней следы из отпечатков своих рук, пометил ее засосами и своим запахом, и когда Вика, уже на своей крошечной съемной квартирке, стояла под душем – она искренне не могла понять, что только что произошло.
Ее никогда так не трахали.
Как будто вербовали. Как будто помечали, чипировали, захватывали во власть.
С той самой минуты и до сегодняшнего дня Андрей не исчез из ее головы ни на миг.
Наверное, это и правда была вербовка. Или гипноз. Или какое-то сумасшествие, объяснить которое не под силу ни психологам, ни экстрасенсам.
И когда три дня спустя Андрей написал ей и предложил «сотрудничество», Вика уже была согласна.
Согласна на все.
– Ты все еще с нами?! – Лена обнимает ее сзади, укладывает подбородок на ее плечо.
И Вика понимает, что отлетела настолько, что не знает, который сейчас час. Она быстро кивает, целует подругу в лоб и тянется за своим бокалом.
Ловит Танин взгляд через стол.
Он красноречивее любых слов. Он буквально кричит: «Забей, оторвись, это твой вечер – только твой и больше ничей!»
Вика отпускает себя.
Она залпом допивает вино, встает со стула и, подхватив под руки Лену и Риту, тащит их танцевать.
Музыку делают громче, Вика прыгает, крутит бедрами, подпевает, срывая горло. Она чувствует такую легкость внутри себя, она как будто больше ничего не весит. И нет никаких проблем, сомнений, страхов. Есть только этот день, песни, которые включают специально для нее, люди, которых она бесконечно любит, и ее руки, взмывающие ввысь.