И вот теперь Витька. Не тот застенчивый парень с задачником, а директор школы, уверенный в себе мужчина, с сединой на висках. И этот его взгляд…
— Ирина Сергеевна! — Петров вывел её из забытья. — А дискриминант чему равен?
Ирина Сергеевна моргнула. Перед ней стоял Петров с перепачканными мелом пальцами.
— Дискриминант? — она глубоко вздохнула. — А ты формулу напиши. Не бойся ошибиться. Главное — вовремя найти правильный путь.
Она взяла мел и, поправляя Петрова, краем уха услышала, как в коридоре стихли шаги делегации, сопровождающей нового директора. Прошли мимо. Не зашли.
— Так, Петров, садись, три, — машинально сказала она и подошла к окну. За стеклом моросил мелкий октябрьский дождь.
«Ну вот, Витя, — подумала она. — Мы снова встретились…»
Мысли путались. Сын, внуки, работа, а тут ещё это… Сердце колотилось, будто ей снова семнадцать. Или не семнадцать? Она уже и забыла, когда оно вообще колотилось в последний раз.
—
В учительской же в это время Любовь Константиновна, поправляя брошь, диктовала физруку план действий:
— Иваныч, главное организуйте субботник, когда он будет осматривать хозяйство. А я ему составлю историческую справку о нашей школе. Виктор Алексеевич должен понять, что мы команда профессионалов.
Глава 3
Глава 3
Новый директор тем временем стоял у окна в своем кабинете и смотрел на школьный двор. В руке он крутил ручку — старую привычку, оставшуюся с институтских времен. Перед глазами стояло лицо женщины из третьего ряда. Почти не изменилась. Только в глазах… В глазах теперь было что-то, чего раньше не было. Тихая грусть? Усталость? Ира. Его Ириска.
Он резко развернулся, подошел к столу, где уже лежала стопка личных дел сотрудников. Виктор Алексеевич сел в кресло, машинально поправил галстук и начал перебирать тонкие папки. Математика, русский, физрук… Вот она. «Ирина Сергеевна Соболева». Девичья фамилия была другой, но он сразу понял — она.
Он открыл папку. Фотография — недавняя, наверное, год назад. Взгляд спокойный, немного уставший. Семейное положение: вдова. Сердце пропустило удар. Вдова… Значит, Володи больше нет. Он не знал, что почувствовал: горечь от потери давнего приятеля или… или надежду? И стыд за эту надежду.
Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло другое лицо — Ира, в её первую институтскую осень…
—
Сентябрь, листвой уже присыпало университетский двор. Он, третьекурсник, тогда еще просто Витька, зашел в буфет и увидел ЕЁ. Она стояла у окна с чашкой чая, смеялась чему-то с подружкой. Светлые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза ярко сияли. Она была прекрасна. Так прекрасна, что у него перехватило дыхание. Он застыл с подносом в руках, как дурак.