За прилавком оказался мужчина лет шестидесяти, невысокий, плотный такой. Его седые волосы были зачесаны назад, нос с горбинкой, на котором примостились очки круглые. Он читал газету, и я успел заметить, что напечатана она была кириллицей.
— Добрый вечер, — сказал я по-русски, сам подумав, как глупо буду выглядеть, если он на самом деле американец.
— Добрый, — ответил он, посмотрел на меня внимательнее и спросил. — В первый раз у нас?
— Да, — подтвердил я.
— Откуда?
— Москва.
Он кивнул с видом человека, который не очень-то удивился. Но похоже, что заинтересовался.
— И давно вы в Америке?
— Несколько лет, — ответил я.
— Работаете?
— Полиция, — кивнул я.
Он помолчал секунду, а потом усмехнулся:
— Ну надо же. В первый раз вижу нашего в ихней полиции, — он так и сказал: «ихней». — Меня Аркадий зовут. Аркадий Моисеевич.
— Майк, — представился я по-привычке американизированной версией своего имени, а потом поправился. — Михаил.
— Михаил, значит, — он усмехнулся. — Русский?
— Русский, русский.
— Это редкость, — он улыбнулся. — Район называют русским, а русских тут на самом деле не так уж много. А вы не отсюда, почти всех местных я знаю, они часто ко мне ходят.
— Да, — подтвердил я. — Я живу в Карсоне. Решил посмотреть, что в русском районе, может быть купить чего.
— Смотрите, — кивнул он. — Не стесняйтесь, спрашивайте, если что. У нас тут все привычное нашему человеку есть. Вон, гречка, вы ее в другом месте не найдете. Пакеты по фунту и по три, лучше-таки взять три, дешевле выходит.
Я отошел назад, взял пакет на три фунта, повертел. Да, обычная гречка, привычная такая. Сварить ее, чтобы вся вода впиталась, кинуть немного маслица сливочного, пока горячая, и можно есть. Само по себе уже блюдо, даже добавлять ничего не надо.
— Вы слушаете новости из дома? — спросил Аркадий Моисеевич, сняв очки и протерев их стекла краем фартука.
— Не особо, — я покачал головой.
— Там сейчас интересно, — сказал он. — Горбачев ездит, съезд собирает, депутаты говорят разное. Что-то в следующем году будет, но неизвестно что.
— Да, — кивнул я. — Что-то точно будет.
На самом деле я-то как раз прекрасно знал, что будет. Союз развалится, будет какое-то непонятное СНГ, которое неясно, что означает, потому что никакого содружества на самом деле нет, а все страны ведут свою независимую политику. При этом все строят строго национальные государства, кроме России, где объявили многонационалочку. Будут гражданские войны в регионах, где живут национальные меньшинства, которые захотят суверенитета. Но их никто не признает, в отличие от той же Югославии, которая продержится немногим дольше.