— С учетом того, что я каждый месяц тысячу отдаю как алименты — больше. Но машина нужна. Хочу «Крайслер». «Пятая авеню».
— Хороший выбор, — кивнул он. — Если подержанный, то…
— Четыре тысячи долларов, может пять, — сказал я. — И еще рация нужна, та сгорела. Вместе с машиной.
— Хорошая была машина… — повторил он второй раз за сегодняшний вечер. — Жалеешь о ней?
Я подумал и ответил честно:
— Немного. Хорошая была машина, но незаконная по всем статьям. Регистрацию не получить, смог-тест не пройти, а ездить по договору купли-продажи вечно — не вариант. Да и не для города она, для гонок. Слишком мощная.
— Поэтому и разбился.
— Поэтому и разбился, — кивнул я. — Я хотел его аккуратно толкнуть, а вышло вот так… Может, из-за суперчарджера этого, а может, она просто такая сумасшедшая была. Но ладно, возьму нормальную теперь. Зато ты теперь сможешь починить фару.
— Смогу, — он улыбнулся. — Наконец-то. Слушай…
Он задумался на несколько секунд, посмотрел на меня, а потом спросил:
— А еще раз ты так сможешь? Ну, чтобы результат боя предсказать?
Я сперва подумал, стоит ли говорить, а потом решил, что стоит. Потому что Касселса можно назвать моим единственным другом в этом времени. С Биллом мы, конечно, тоже близки, но не настолько, а Ник решился поучаствовать в очень сомнительной авантюре. И это важно.
— Смогу, — сказал я. — Но эту ставку мы будем делать уже легально. Поедем на твоем «Порше» в Вегас.
— Зачем? — спросил он. — Там же придется налоги платить. Считай, треть выигрыша отберут, а потом еще треть как федеральный и калифорнийский налоги.
— Потому что там мы выиграем очень много, — я улыбнулся. — Столько, что у налоговой возникнут вопросы — откуда у обычных детективов такие деньги. Ладно, отвези меня домой, пожалуйста.
— Поехали, — сказал он и завел тачку.
Я проснулся без будильника в половину седьмого — за последние двое суток, как мне казалось, выспался уже на всю жизнь. За окном было уже светло. Рэмбо лежал на своем месте под столом и смотрел на меня. На этот раз будить он меня не стал.
Я осторожно сел — ребра сразу напомнили о себе, но было легче, чем вчера. Голова тоже тяжелая, но болью больше не взрывается. Прогресс, иду на поправку, так сказать.
Я выгулял пса, покормил его, сварил себе овсянку, к которой уже успел привыкнуть. Съел ее и принял таблетки. Помыл кастрюльку, чтобы не оставлять ее на потом — сам так уже несколько раз делал, а потом присохшую кашу уже так легко не отмоешь. Да, тяжело без жены.
Вышел на улицу, сел в дверном проеме, ведущем наружу. Руки машинально обшарили карманы, и я понял, что тянусь за сигаретами. Этот рефлекс мне достался от Соко, он часто курил, когда ему было нечего делать. Вот и сейчас мне нечего делать.