Минут через двадцать все закончилось, и народ разошелся по делам. Спронг махнул мне рукой — мол, иди за мной. Мы поднялись в его кабинет, и он все так же без слов указал на стул. Я сел — мне на самом деле стоять было тяжеловато.
— Ты как на самом деле? — неожиданно мягким тоном спросил лейтенант.
— Два сломанных ребра, сотрясение, ссадины, — сказал я. — Голова побаливает, дышать трудно. Но в целом терпимо.
— Врач сказал тебе лежать неделю, — сказал Спронг.
— Да я и не собираюсь работать, — честно сказал я. — Мне просто интересно, чем закончилось это дело с Коучем. Узнаю и честно поеду домой. И даже телевизор смотреть не буду, потому что врач мне запретил.
Он хмыкнул.
— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты тут, то расскажу. Я все равно собирался тебя вызвать, как выйдешь на работу, есть о чем поговорить.
Он открыл папку, после чего начал:
— За последние три недели твоя группа раскрыла серию угонов маслкаров, связанных с нелегальными гонками. Задержаны угонщики и организаторы. В ходе финальной операции задержан главный организатор — Элвис Роббинс, двенадцать гонщиков и более ста зрителей.
Он посмотрел на меня и продолжил читать:
— Изъяты транспортные средства, включая два угнанных. И установлена связь с гибелью двух человек. Операцию провели совместно с отделом трафика и SWAT. И если говорить об итогах, то это одно из крупнейших задержаний в округе за этот год. Роббинс сядет надолго, а в прессе сейчас праздник, ему все его прошлые грешки вспомнили.
Он закрыл папку и неожиданно теплым голосом сказал:
— Это хорошая работа, Майк.
— Спасибо, сэр, — кивнул я. — Но это не только моя работа. Филлмор нашел связь между делами в архиве, Андерсен работал на операции, Касселс вообще разведку проводил. Мы вместе это сделали.
— Я знаю, — сказал Спронг. — Все получат соответствующие отметки в личных делах и премии. Размер еще согласовываем с руководством, но цифры будут более чем приличными.
Он помолчал немного, потом посмотрел на меня.
— У меня к тебе есть отдельный разговор.
Я кивнул. Либо повысит, либо уволит, одно из двух. Но я тут ни на что не влияю, так что остается только слушать.
— Ты сколько в отделе угонов?
— Около двух лет, — ответил я. — До этого работал патрульным здесь же.
— И как тебе твоя работа?
Я подумал секунду, и решил ответить честно:
— Скучно. Большинство дел — это либо угоны на запчасти, либо джойрайдинг. Интересно было поработать над этой темой с мексиканцами, но я так понимаю, что их прижало бюро, и они очень нескоро возьмутся за дело снова. А так — либо закрываешь дело сразу, либо не закрываешь вообще.