— Черт возьми, Майк. Черт возьми. Как?
— Я тебе все равно не скажу, Ник. Поехали за деньгами.
Касселс оставил на столе несколько купюр, и мы вышли на улицу. По дороге я смотрел, как люди празднуют. Ну, точнее, кто-то празднует, а кто-то, наоборот, горюет. Но точно я знал то, что сегодня выручка в баре будет очень большая.
Ночной воздух был теплым, жара уже спала. Мы сели в машину и поехали в Даунтаун.
Добрались за двадцать минут. Когда Касселс нажал на кнопку звонка, ответили ему тут же, а потом щелкнул замок — по-видимому, из-за сегодняшнего поединка боссы Семьи Драгна заставили Марко работать до упора.
Мы поднялись по лестнице и прошли через деревянную дверь. Марко сидел за стойкой и разговаривал по телефону. Увидел нас, кивнул — мол, подождите.
Мы встали у стены. Народа было больше, чем в прошлый раз — еще двое мужчин у стойки и третий чуть в стороне. Наверное, тоже пришли выигрыш получать. Так что пришлось подождать.
Минут через пять настала наша очередь, мы подошли, положив обе квитанции на стол.
— Тайсон, — сказал Марко. И это был не вопрос.
— Первый раунд, — кивнул Касселс. — Все как и было.
Марко достал тетрадь, открыл на нужной странице, нашел наши записи, пробежал пальцем по строчкам. Потом нажал несколько кнопок на калькуляторе.
— Так, — сказал он, бросив взгляд на мою квитанцию. — Три тысячи четыреста на плюс двести восемьдесят. Итого девять тысяч пятьсот двадцать плюс тело. Двенадцать тысяч девятьсот двадцать.
Я кивнул. Так оно и было.
— Ник, две тысячи. Итого пять шестьсот плюс тело. Семь шестьсот.
Он поставил меньше, но все равно приподнялся неплохо. Это полторы его зарплаты.
Марко поднялся, прошел в дверь за стойкой и через минуту вернулся с двумя конвертами, положил перед нами.
Я взял свой, вытащил деньги. Они были аккуратно перетянуты резинкой, большая часть купюр сотенные. Я пересчитал, все сошлось. Касселс пересчитал свои, тоже кивнул.
Марко посмотрел на нас — ему явно было наплевать на то, что кто-то сорвал куш. Деньги не его, он тут на зарплате, и если и получает что-то, то только небольшой процент.
— Спасибо, — сказал я.
Он только кивнул, телефон на стойке снова зазвонил, и он тут же поднял трубку. И заговорил почему-то по-итальянски. Надо же, а я думал, что современная мафия не знает своих корней и своего языка.
Мы вышли на улицу и сели в машину. Я продолжал держать в руке конверт с деньгами, Касселс же свой убрал обратно в карман.
— Ну что, — проговорил он, — богатый человек.
— Да не особо, — качнул головой я.
— Тринадцать тысяч — это не особо? Это сколько твоих зарплат? Четыре? Пять?