Так что я и был готов пойти на решительные меры, и не готов. Каждый раз, приходя в этот сарайчик, заглядывая в клетку, я не знал, что делать. Боялся. Боялся последствий. И это чувство неопределенности грызло сильнее любой логической аргументации.
Поспать перед вылетом не удалось ни минуты. Нервы, азарт, суета сборов — всё смешалось в предрассветной лихорадке. Но зато ровно в пять утра, когда первые багровые лучи солнца только начали рвать серую пелену ночи на востоке, мы поднялись в небо. Гул мотора «кукурузника» заполнил пространство, вибрация приятно передавалась через сиденье, а холодный воздух, врывавшийся в щели кабины, бодрил лучше самого крепкого кофе.
Ещё год назад, если бы я представлял себе кладоискателя — или, как их презрительно величали по телевизору, «чёрного археолога» — то рисовал бы себе этакого ботаника в очках, с совочком и кисточкой, кайфующего от дырявой монетки и писающегося от восторга при виде осколка древнего горшка. Конечно, допускал какие-то отклонения от шаблона, но точно не такие, какие я наблюдал сейчас.
— Га-га-га!!! Аха-ха-ха-хы! Да ну нахххх!!! Слышь, Баш, а помнишь, того дедка с магнитом…?
Гогот стоял такой, что перебивал даже ровный гул мотора и заставлял тонкую обшивку самолета вибрировать в резонанс. Семеро собранных Петром «спецов» по поиску металла — включая обоих братьев Кармашкиных — производили невероятное количество шума, энергии и специфического юмора. Они травили байки о своих похождениях «в полях», перебивали друг друга, хохотали до слёз и явно наслаждались моментом, будто ехали не на работу, а на пикник.
Самый басистый и габаритный — Паша Чупрын, он же «Чуи». Прозвище приклеилось не только из-за фамилии, но и из-за поразительного сходства с персонажем известного американского фильма: рост под два метра, нос картошкой, густые, чёрные, вечно растрёпанные волосы. Руки длинные, с пудовыми кулачищами, нога — размером с лыжу (сапог 48-й еле налезал). Добряк по натуре, но вид имел устрашающий, этакий степной тролль. Чуи жил где-то на отшибе, и за все время после Перехода я видел его считанные разы. Когда Пётр привёл этого гиганта, я поначалу не поверил, что он «в теме». Но современный, хоть и видавший виды металлоискатель «Деус» в его руках и уверенное оперирование терминами вроде «дискриминация», «мультичастотник» и «ферромагнетик» быстро развеяли сомнения.
Второй по росту, но ненамного уступающий Чуи — «Башкир». Так он представился, хотя выглядел типичным славянином: широкое румяное лицо, светлые волосы, заправленные под кепку-«аэродром». Лет под пятьдесят, с вечно весёлыми, чуть подслеповатыми глазами и непотухающей улыбкой во всю физиономию. Он был живой радиоточкой: анекдот за анекдотом, байка за байкой, стихи собственного сочинения на ходу — рот, казалось, не закрывался ни на секунду. Его бас, иногда перекрывавший даже Чуи, был основой общего гвалта.