Отправив Леонида ждать Петра, я направился домой, чтобы собрать рюкзак. По пути заскочил к дяде Саше. Долго стучал в темные окна, пока наконец не высунулась растрепанная голова деда в подштанниках.
— Кого черти принесли? А… Это ты, Василий. Чего надо? — он хрипло прокашлялся.
Я вкратце объяснил ситуацию, про самолет и вылет на рассвете. Тот поворчал немного по старой привычке, — но в целом согласился.
— Ладно, ладно… Буду готов. К четырем подтянусь. — Он зевнул во всю пасть и захлопнул дверь, не прощаясь.
Примечательно, что про нехватку топлива он ничего не сказал, значит, не всё так катастрофично. Наверняка у него где-то припрятана заначка.
Дойдя до дома, я первым делом заглянул в закуток с тварью. Что с ней делать дальше — мы так и не решили. Взрослая особь больше не появлялась, и детеныш оставался у нас.
Лечение, по словам Ани, шло туго. Перебитые лапы срослись быстрее, чем ожидалось, рваные раны затянулись плотными рубцами. Но на этом прогресс остановился. Тварь была вялой, апатичной, двигалась с трудом, волоча заднюю часть тела, и почти не ела. Каждый раз, подходя к сарайчику с фонарем, я тайно надеялся, что клетка пуста. Что мамаша все же пришла и забрала свое чадо. Но время шло, а ничего не менялось.
Аня же, на все мои вопросы — а по сути, упреки, — лишь отмахивалась или отвечала уклончиво. Каждый вечер она подолгу пропадала здесь, со своим странным пациентом.
— У нас лекарств и так нет, — пытаясь надавить с материальной точки зрения, увещевал я, — а ты ещё на гадость эту тратишься! Зачем тебе это?
— Я её не «колю» нашими лекарствами, Вася! — терпеливо отвечала Аня, — Любой наш препарат может оказаться для неё смертельным ядом. Мы не знаем её физиологии!
— Тогда вообще зачем это всё⁈ — не сдерживался я. — Если ты её не лечишь по-настоящему, она с тем же успехом может сидеть в своей норе где угодно! Давай вывезем её подальше в лес и отпустим! Пусть живет своей жизнью!
— А когда вернётся мамаша? — тихо спросила Аня, поднимая на меня глаза. В них читалась усталость, но и упрямство. — Что ты ей скажешь? Что мы не справились? Что её детёныш погиб или пропал по нашей вине? Ты представляешь, как она может отреагировать?
На это у меня аргументов не было. Кто знал, как поведет себя взрослая, явно разумная и опасная тварь, если поймет, что её детеныш пострадал или погиб по вине людей? Сам факт, что она однажды спокойно прошла в село, мимо всех постов, был пугающе невероятным. И не потому что у нас дырявые заборы — при желании всегда можно найти лазейку. Но это для человека, не для зверя. Тут не каждый прямоходящий справится с нашей «обороной», не то что животное…