— Понятно всё с вами… — усмехнулся он по-свойски, явно трактуя моё молчание по-своему, как семейную размолвку. Но тут же сменил тему, его голос стал деловым, жестким: — Решать надо, Вась. Здесь остаёмся, или новое место поищем? Каждый час тут — как на иголках. Кто этих придурков послал? Могут и другие нагрянуть.
Тянуть с признанием больше не стоило. Если не посвятить мужиков в курс дела сейчас, они меня силком за штурвал посадят. С них станется — ради «общего блага».
— Лёнь. Разговор есть, — Я прямо встретил его недоуменный взгляд. — Серьёзный. Позови Олега с Андрюхой.
— Хорошо, — кивнул Леонид. Что-то в моём тоне, в натянутости голоса заставило его на мгновение даже подтянуться, расправить плечи. Хотя, может быть, мне просто почудилось в полумраке комнаты. Он резко развернулся и вышел, его шаги быстро затихли в коридоре.
Я же, оставшись один, подошел к тому же окну, где стояла Аня. Сел на краешек старого дивана, обитого потертым плюшем. Закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Как начать? С чего? Как изложить историю про твареныша так, чтобы они не решили, что я спятил?
Первым зашел Олег. Он вошел бесшумно, как всегда, но его пронзительный, изучающий взгляд сразу уткнулся в меня. Молча, странно посмотрев, он отошел к противоположной стене, оклеенной старыми обоями, и оперся на нее плечом, застыв в своей привычной позе — руки скрещены на груди, словно каменный сфинкс. Следом, шумно распахнув дверь, ввалился Андрей. В отличие от Олега, он не стал церемониться, плюхнулся на кровать, стоявшую у стены, и вольготно развалился на ней, тоже скрестив на груди руки. Леонид же остановился возле двери, спиной к косяку, перекрывая выход. Комната наполнилась напряженным молчанием. Три пары глаз были устремлены на меня. Все приготовились слушать.
Рассусоливать я не стал. Глубоко вдохнув, собравшись духом, начал с самого начала. Как нашли твареныша, как Аня, вопреки всему, настояла на том, чтобы его выходить. Как он медленно выздоравливал, как защитил нас той ночью. Я пересказал всю хронологию появления и жизни этого существа вплоть до сегодняшнего утра, опуская лишь самые мистические детали видений Ани, но подчеркивая факт их существования.
Пока говорил, в комнате не прозвучало ни единого слова. Не было возгласов недоверия, вопросов. Единственным индикатором того, что меня слышат и, страшно сказать, верят, были их лица. По мере моего повествования они медленно, но неуклонно менялись. Первым окаменел Олег, его «сфинксовая» поза стала еще неподвижнее, глаза сузились до щелочек. У Андрея отвисла челюсть, и он перестал даже моргать, уставившись на меня пустым взглядом. Леонид стиснул кулаки, его бородатое лицо стало серым, землистым, глубокие морщины вокруг рта заострились. Когда я закончил, наступило гробовое молчание. Казалось, даже пыль в пробившемся через щель в заколоченном окне луче света замерла в воздухе. Тяжесть услышанного давила на плечи.