Первым нарушил тишину Олег. Почесав переносицу, он как-то неопределенно хмыкнул, звук был сухим и безрадостным.
— Что тут скажешь… Шутки кончились. Точка. Не знаю как, не знаю куда, но валить надо. Однозначно. И чем быстрее, тем лучше. — Он посмотрел на часы. — А пока… — он сделал ударение на слове, — пока — без острой нужды на улицу не выходим. Ни шагу. С крыши не зайдут, внизу растяжки поставлю — ну и подежурить конечно придётся ещё и прямо в квартире.
— Главное — снять не забудь, когда свои пойдут, — протянул Леонид, ловко прикуривая трубку от тлеющего уголька. Едкий дымок заструился в холодном воздухе. — А то пойдет кто ночью по нужде… и того… — Он выразительно провел пальцем по горлу.
Дальше рассиживаться не стали. Олег с Леонидом пошли на первый этаж ставить растяжки, а мы вернулись в квартиру.
Запитанная от аккумулятора лампочка едва освещала коридор, но глаза уже привыкли к полумраку, поэтому никакого дискомфорта это не доставляло.
Дети спали, Ольга копалась в сложенных вдоль стены вещах, Аня с Машей о чём-то тихонько переговаривались в углу.
Делать нам было нечего. Есть не хотелось, говорить тоже, поэтому перекинувшись парой слов с женщинами, отправились в комнату с роялем. Не такая теплая как зал, но вполне приемлемой температуры для ночевок в спальниках, эта комната была нашей берлогой: Здесь отсыпались после дежурств, сушили трусы с носками, и без колебаний плевали прямо в угол.
Обстановка тоже вполне подходящая — рояль по центру, шкаф для оружия, две кровати с панцирными сетками и широченный диван. — всё вполне актуально.
Первым дежурил Андрей, после него была очередь Славика. Я же должен был заступить под утро, так что вполне успевал хорошенько выспаться. Разложил спальник, и подложив под голову, заменяющую подушку, старую куртку, улёгся. День был непростым: как наверное и любой другой, прожитый здесь, поэтому я даже не понял как уснул, и просто мгновенно вырубился.
Спал без снов — в последнее время так почти всегда. Сон был тяжелым, как забытье. Поэтому, когда внизу, где-то на первом или втором этаже, гулко, с бетонным эхом, БАХНУЛО — я подскочил так резво, что едва не рухнул с дивана, запутавшись в спальнике.
Ещё толком не соображая, подхватил стоящий рядом автомат, и, столкнувшись в дверном проёме с таким же очумевшим, полуодетым Андреем, практически вывалился в коридор, а затем и на лестничную клетку. Славик, спавший на кровати, вскочил следом, сноровка от частых тревог выработалась отличная.
Первое, что долетело сквозь звон в ушах — спускающийся сверху топот, потом — короткая, яростная автоматная очередь, гулко грохнувшая в бетонной шахте подъезда. И следом — чей-то, потонувший в этом грохоте, но от этого не менее жуткий, истошный крик.