— А может, их в Андрюхином доме поселить? — предложил прислушивавшийся к разговору Леонид. Освободившись от груза, он использовал передышку в своём обычном стиле, прислонившись к косяку и выкуривая очередную сигарету. — Дом-то пустой, крепкий, печка есть. Места хватит.
— Не знаю… — покачала головой Аня, настороженно глянув на Леонида. — А если они вернутся? Неудобно получится… Заселять чужое жилье…
— Да брось ты! — отмахнулся Леонид, шумно выдыхая струю едкого дыма в сторону двери. — Вероятность такого поворота — ноль целых хрен десятых. Андрюха свой выбор сделал. Никто его не гнал и не бросал. Так что забей, не вернутся они. Дом пропадает зря.
Мне такая мысль раньше не приходила в голову, но, подумав, я понял ее рациональность. Людей надо где-то селить срочно, в школе теснота — так почему бы и не в его доме? Тем более это не одиночки, а целая семья с детьми.
— Не знаю, может ты и прав, Лёнь, — ответил я, глядя на груду ящиков, ожидающих переноски. — Но поговорить надо с ними самими, рассказать, что и как, про дом, про то, что хозяева могут вернуться. А то может, они решат в школе остаться, с людьми, мало ли… печку не захотят сами топить, или боязно одним…
— Поговорим, конечно, какие проблемы? — аккуратно докурив и придавив бычок о подошву сапога, Леонид убрал окурок в карман, нахлобучил шапку и пошёл к выходу. — Я щас как раз к школе… Заодно и спрошу.
В итоге, когда закончили всё запланированное, по домам разошлись уже около четырёх утра. Темнота была кромешная, лишь редкие окна тускло светились в селе. Я, даже не раздеваясь, лишь скинув промерзшую верхнюю одежду и сапоги, бухнулся на кровать и провалился в сон мгновенно, как в черную бездну.
Спалось, как обычно после такой суеты, крепко, без сновидений. Но в этот раз сон был ещё и очень коротким. Вот вроде бы только лёг, голова коснулась подушки — и уже надо вставать. Хорошо хоть на улице уже рассвело, сквозь щели ставней пробивался серый зимний свет. А то бывало иначе — непонятно: то ли ты ещё уснуть не успел, то ли уже проснулся. Всё впотьмах — улёгся потемну, поднялся потемну. Состояние полной дезориентации, неприятное до мурашек.
Да и зима она вообще, такая… неприятная. Особенно с утра, когда из теплого одеяла вылезать не хочется категорически. Летом вот хорошо, — глаза продрал, а на улице уже тепло, птички поют, солнышко светит. Вышел босиком во двор, умылся прохладной водой из бочки, а то и в наш импровизированный бассейн нырнул, когда особенно жарко. Красота!
Сейчас же вместо солнца — необходимость колоть и таскать дрова. Вместо бассейна — умывание ледяной водой или снегом. А вместо пения птиц — завывание колючего ветра в печной трубе да скрип снега под ногами.