— Он очень чувствительный, ему не нравится, как ты пахнешь, — прокомментировал старик.
— Пахну? — я автоматически понюхал рукав своей куртки, но если здесь и воняло, то только самим чудовищем — смесью мокрой шерсти, влажной земли и чего-то острого, звериного.
— Не в этом смысле, — улыбнулся старик. — Володя чует ментальные запахи, запах эмоций и мыслей. Страх, злость, ложь — для него это как для тебя вонь из помойного бака.
— А я чем его напугал тогда? — спросил я.
— Не напугал. Насторожил, — поправил дед. — У тебя внутри сейчас каша из ужаса, любопытства и недоверия. Ему это неприятно. А ещё… от тебя пахнет «порталом», чужим миром. Он это чувствует.
— Но он же меня не сожрёт? — прозвучал мой вопрос, детский по своей сути, но вырвавшийся сам собой.
— Хотел бы — сожрал бы сразу, — не «отпускал» улыбку дедуля. — А коли не тронул, значит, поживёшь ещё… Понял он, что ты не враг.
После такого заявления мне снова стало не по себе, и уже по-новому. Я вообще последние несколько дней чувствовал себя не в своей тарелке, а сейчас, особенно после появления Володеньки, окончательно потерял почву под ногами. Понимая на каком-то глубинном уровне, что всё делаю правильно, я не мог избавиться от гнетущей мысли, что мой мозг, мои поступки подвергаются чужому, внешнему воздействию. Но понять наверняка, так это или нет, не получалось. Эта неопределённость разъедала изнутри.
— Да не напрягайся ты. Признал он тебя. Теперь не тронет, — сказал старик, и в его голосе прозвучала уже не шутка, а констатация факта.
Наверное, эти слова должны были успокоить, но получилось с точностью до наоборот. Выходило, меня только что сводили на некие «смотрины» к гигантскому монстру-телепату, и если бы что-то в моих мыслях или «запахе» ему не понравилось, меня бы прямо здесь и разорвали. И как бы я сейчас ни радовался своему спасению, осадок в душе остался.
Тем временем тварь широко, до неестественных пределов, зевнула, обнажив несколько рядов коротких, но невероятно толстых и острых зубов, в очередной раз заставив меня непроизвольно поежиться. Затем она лениво, с невозмутимым величием развернулась, и — я даже мигнуть не успел — её массивное тело словно растворилось, растаяло в воздухе. Не между деревьями, не в кустах — оно просто перестало существовать в этой точке пространства. Моментально.
— Пошли в дом. Разговор длинный у нас с тобой намечается, — старик отвлёк меня от созерцания пустоты и, тяжело опираясь на свою палку, двинулся к избушке.
Я побрёл следом, на ходу безуспешно пытаясь сообразить, как же теперь себя вести, но слишком быстро появившаяся из ничего знакомая стена сруба не дала прийти ни к какому разумному варианту.