— Видео чего?
— Всего, — выдохнул муж, осторожно посмотрел на дочь, а потом выразительно на меня. — Всего того, чем замужние женщины не должны заниматься с другими мужчинами.
Я беспомощно повернулась к сыну.
— Да, мам. Там и это есть, — покачал он головой так, словно я его глубоко и необратимо разочаровала.
Это был какой-то сюр. Бред. Галлюцинация.
Какое-то массовое помешательство.
— Артём, я никогда… Мы никогда, — обращалась я к сыну, что казался мне сейчас самым здравомыслящим. — Да у меня даже в мыслях подобного не было. Откуда было взяться записям!
— А они есть, — ответил он. — И они… красноречивей некуда.
Я представила, как это могло выглядеть на записи, и ужаснулась: сын смотрел, как его мать занимается с кем-то сексом? Да я бы со стыда под землю провалилась. Я бы… как вообще можно показывать такое ребёнку, хоть и взрослому! Как вообще кому-то пришло в голову принести ко мне в дом эту грязь!
— Марина, — повернулась я.
Мне нужно было найти слова, какие-то аргументы, убедительные, весомые. Какие-то доказательства того, чего в принципе не могло быть.
Но как объяснить, что вода мокрая, сахар сладкий, небо голубое?
— Ты можешь говорить что угодно, — встала она. — Так и думала, что будешь всё отрицать. Вы оба будете. Отрицать даже то, что очевидно. Даже то, что отрицать невозможно. Но я знаю, что я видела. Знаю, что вы оба — предатели. Гнусные, мерзкие лжецы. Вы любовники! — бросила она мне в лицо. — И будьте вы прокляты, оба!
— Не надо, Марин. Не надо, — перехватил её Нестеров. — Не надо, девочка, — погладил по спине, успокаивая. — Оно того не стоит.
— Я пойду, — сказала она. Вывернулась из его рук, пошатнулась, но упрямо пошла к двери.
— Куда ты в таком состоянии? — выкрикнул ей вслед Нестеров.
— Я провожу, — кинулся за ней Артём.
— Мне тоже здесь делать больше нечего, — глянула на меня, как на преступницу дочь и вышла вслед за ними.
— Жень, — рухнула я на стул. — Ну, ты же меня знаешь! Ты ведь понимаешь, что это неправда?
Он покачал головой. И страшнее того, что увидела в его глазах, я никогда не видела.
Его словно убили, хоть он ещё стоял. Выстрелили в сердце. Смертельно ранили.
— Уходи, — одними губами сказал он.
Я хлопала глазами, пытаясь осознать сказанное. Сказанное не каким-то чужим человеком, а родным, любимым мужем, с которым мы прожили вместе двадцать лет. Вырастили детей. Построили дом. С которым теряли друзей, хоронили близких, выстояли, когда всё кругом разваливалось, пережили и кризис, и потерю ребёнка, и его операцию на сердце, и чего только.
Мы не расстались, даже когда год у нас не было секса и ему сказали, что его импотенция — последствие операции и необратима. Да, было в нашей жизни и такое.