— Вы спали, да? — дала она им не больше минуты, а потом вмешалась.
И в этот момент всё должно было рухнуть, но Марина вдруг повернулась.
— Ты о чём, девочка? — удивилась она. Пожала плечами. Возмутилась. — Конечно, нет.
Смерила девчонку взглядом. И, чёрт побери, даже я ей поверила.
— Нет? — неуверенно отступила Карина.
— Знаешь, в другой раз я бы попросила тебя извиниться, — с таким достоинством ответила Марина, что я чуть рот не открыла и не засомневалась вообще во всём, что я про неё знала, — но бог с ним, не сегодня. Спасибо ещё раз, Артём. Всего доброго! — холодно кивнула она и удалилась как английская королева.
Я прикусила язык. Нестеров тоже промолчал.
Артём махнул деду.
— Мы здесь. — Обнял Карину и вновь повернулся к отцу: — Ну что, куда едем?
Они открыли карту, и все вместе выбирали ресторан.
А я думала о том, что, если человек способен чем-то жертвовать, он не совсем пропащий.
И искренне пожелала ей счастья.
Не такого, каким она его видит, а самого настоящего, простого и понятного.
Когда любят, верят, прощают.
И не предают.
Вместо послесловия…
— Карин, я же просила, — выросла в дверном проёме Олеся Райская, едва дочь вошла в дверь. — Очень просила тебя вернуться пораньше.
— Я помню, помню, мам, — стояла та, словно зашла лишь на минутку или что-то забыла за дверью, не торопясь её закрывать.
— Одиннадцатый час, — ответила мать.
— Как Антон? — с тревогой спросила дочь.
— Хуже.
— А тёть Вера у нас?
— У нас.
— Хорошо.
— Хорошо?! — всплеснула руками мать.
— Да, мам, хорошо, — оживилась та. — Потому что тёть Вера умеет делать уколы, а ты нет.
Она достала что-то из кармана.
— Это что?
— Это нужно вколоть Антону. Срочно.
— Зачем? — растерялась Олеся.
— Это противоядие.
— Противо… что?
— Куда колоть? Сколько? — оттеснила её Вера. Протянула руку к свёртку.
— Весь флакон. Внутривенно. Надо поставить капельницу.
— Хорошо, — буквально побежала она вверх по лестнице в комнату Райского.
— Где ты его взяла, Карина? Что это вообще за жидкость? — набросилась на дочь Олеся. — А если ему станет хуже? Если она убьёт его своими руками?
— Не убьёт, мам. Мне дал его отец.
— Кто? — мотнула головой Олеся.
— Отец, — повторила Карина. — Мой отец.
— Твой отец мёртв. Его… застрелили, — сглотнула она ком в горле.
— Нет, мам. Он жив. И он… — она слегка оглянулась. — В общем, он ждёт тебя там, в саду.
— Где? — не верила своим ушам Олеся.
— В саду, мам. Он правда тебя там ждёт, — слегка отступила она в сторону, словно давая ей дорогу.
Олеся неуверенно шагнула к выходу.
Она словно всегда это знала, что Цезарь не мог умереть. Не мог тогда, не мог так.