— Уже иду, — ответил он и скрылся в кухне.
А потом вернулся с шампанским.
— Жень, я не буду, — тихо сказала я мужу, когда он подал мне бокал.
— Не понял, — так же тихо ответил он. — Плохо себя чувствуешь?
— Давай отметим, — налила я себя воды, — потом поговорим.
Он кивнул. Поднял бокал.
— Ну, что друзья мои… — начал он.
А ещё всегда говорил, что у него не выходит «толкать речи».
Выходит, ещё как, — улыбнулась я.
— Ну, рассказывай, — пригласил он меня выйти, когда к шампанскому на столе появились и заранее припасённые бутерброды, и ещё какие-то закуски.
— Не хотела сейчас, но… ладно, — выдохнула я.
На Нестерова страшно было смотреть, такой у него был вид. Словно у меня как минимум рак, а может, что и похуже.
— Господи, ты меня убиваешь, — покачала я головой. — Всё в порядке со мной, Жень. Всё в порядке. Просто у нас будет малыш. Я беременна.
— Что? — он, без шуток, пошатнулся.
Я помогла ему сесть на ступеньку.
— Ты… — он покачал головой. — Но… как?
— Ты меня спрашиваешь? Ещё спроси, чем, — покачала я головой.
— У вас всё хорошо? — вышел вслед за нами озабоченный Артём.
— Да, — развёл руками Нестеров. — Не поверишь, но у тебя будет брат. Или сестра. Как повезёт.
Артём покачал головой. Наверное, это значило: ну, вы даёте!
— А выбрать можно? — улыбнулся он. — Ну, круто. Нет, правда, прикольно. — Он задумался и вдруг засиял. — Чёрт, вообще здорово! А Ульянка знает?
— Ещё нет, — покачала я головой.
— Можно я ей скажу?
Я пожала плечами.
— Ну скажи.
— И Карине? Можно?
— Но больше никому, — остановил его рукой отец, видя, что тот разошёлся.
— Ладно, пап. Только я прямо сейчас скажу, хорошо? — рванул он в сторону Райских.
И нам только и осталось — развести руками.
— А ты говорил… Марина, — посмотрела я на Нестерова. — Карина там, а не Марина, — постучала я по левой стороне груди, — в его сердечке.
— А я разве говорил про сердечко? — улыбнулся Нестеров.
И мы, конечно, поняли друг друга.
— Ну, что там у Марины? Есть чем прижать одноглазого? — спросил Нестеров.
— Конечно, — кивнула я. — Закопаем и прижмём сверху могильной плитой. Ты был прав, она затем к нему и вернулась — чтобы избавиться раз и навсегда. И за то, чтобы не сесть, слила его со всеми потрохами. Я не знаю точно, что именно у неё есть, Даниловский сообщит, когда будет знать наверняка, но есть точно.
— Ну, тогда эта карта бита, — кивнул Нестеров. — Я же говорил, кроме игры в поддавки, есть куча других интересных игр, — улыбнулся он.
— Ладно, я домой. Отвезёшь?
— Спрашиваешь! — усмехнулся он. — И больше никаких поездок самой. Тебе нельзя волноваться.