Империи создаются и рушатся, ледники намерзают веками и таят в одночасье, звёзды загораются и гаснут — в этом мире ничто не вечно. Но другого такого человека уже не будет. Он не повторится.
И как бы это ни было несправедливо, я бы предпочла потерять компанию, а не мужа. А нам внятно дали понять, что выбор у нас невелик.
— Вы красивая женщина, и я, очень надеюсь, умная, — сказал мне одноглазый в нашу единственную встречу.
Нестеров передал ему, что я согласна посадить Маринку, но Пират пожелал встретиться со мной лично.
— И я надеюсь, понимаете, — продолжил одноглазый, — что я получу эти чёртовы записи любой ценой, но… вы готовы заплатить эту цену? — выразительно посмотрел он на мой живот. — Растить ребёнка одна? Муж ведь ещё не знает, да?
Я умела держать лицо.
— С чего вы взяли, что это его ребёнок? — усмехнулась я. Может, записи в базе данных женской консультации он и нашёл, но свечку не держал. — Что я планирую к нему возвращаться?
— М-м-м… даже так, — удивился одноглазый. — Вы даже умнее, чем я думал. Ну что ж. В любом случае вы меня услышали. Играть со мной в поддавки я не советую. Документы должны быть все. А девчонка сидеть. Вы сделали правильный выбор.
Зачем ему нужно, чтобы Марина села, я не хотела даже гадать, но да, я его услышала.
И я видела Райского.
Цезарь не уступил — и его убили, Райский не отдал его деньги — и доживал последние дни.
Нестеров вроде был со мной согласен, но…
— Кто сказал, что нужно выбирать? — поднял он бровь, когда я озвучила свои опасения. — И то, и другое, — безапелляционно заявил он. — И мы не будем играть в поддавки. Мы сыграем в игру поинтереснее, — подмигнул он.
Тогда я ему поверила, но теперь боялась вместе со всеми.
— Ну, что там у нас? — вошёл Нестеров, когда все напряжённо уставились в мониторы. — Уже началось?
— Блядь, да, — выдохнул кто-то из программистов.
— А быстро они, — бодро отозвался Нестеров.
— О, боже! — простонала Дина, глянув на монитор. — А я предупреждала.
— Ну, предупреждён, значит, вооружён, — обнял меня Нестеров.
Артём его показную весёлость не разделял. Лицо его стало бледным. Как, впрочем, и у большинства присутствующих.
Ничего не понимала, наверное, только я.
— Они взломали нашу базу данных, — сказал кто-то словно специально для меня.
— И они её стирают, — добавил кто-то другой следом.
— Минут через тридцать компания «ПромЛес» исчезнет с лица земли, — сказал кто-то третий.
В гробовой тишине все следили за мелькающими на экранах строками.
— Нам конец, — упал на стул Пономарёв.
Матвей продержался дольше всех, но тоже пал, как та крепость.