Даниловский тоже кивнул. Потом махнул мне рукой.
Он вернулся, а я пошла к машине.
— Мам, пожалуйста! — рухнул на водительское кресло Артём минут сорок спустя. — Пожалуйста, не надо её в тюрьму. Она всё подпишет, всё расскажет, я принесу всё, что нужно, она скажет, где это взять, но не сажайте её в тюрьму.
Я тяжело вздохнула. Нестеров был прав. Это куда серьёзнее.
И может, Марина на то и рассчитывала, перетягивая на свою сторону сына, делая его своим любовником и союзником, а может, это вышло само собой, но у неё получилось.
«Имя, сестра, имя!» — вспомнила я небезызвестную миледи, что в «Трёх мушкетёрах» так задурила голову солдату-охраннику, что тот взялся отомстить за её поруганную честь и зарезал-таки герцога Бекингема.
Ничто не ново под этим солнцем, но, как и сотни лет назад, всё ещё безотказно работает.
— Не могу тебе ничего обещать, Артём, — покачала я головой. — Поживём — увидим.
— А что там у папы? — завёл он машину.
— Он поехал на встречу, — открыла я сообщение от Нестерова.
Мы приехали в наш гостевой дом, что превратили в боевой штаб, до того, как вернулся Нестеров.
Дина мерила шагами небольшую гостиную и спорила с Пономарёвым.
Вернее, она возмущалась и спорила с Матвеем, тот вяло отбивался.
Ещё несколько человек, одни парни, сидели за мониторами и в происходящем не участвовали.
— Нельзя было этого делать, нельзя! — размахивала руками Дина.
— Дин, это не нам решать, — привычно откликался Пономарёв. Разговор этот явно шёл не впервые. — Мы сделали свою работу. Распорядится её результатами по своему усмотрению — право Евгения Эдуардовича.
— То есть отдать этому мудаку всё, что мы на него собрали — ты считаешь правом? А я считаю глупостью. Артём, ну хоть ты ему скажи, — повернулась она.
Поздоровалась со мной кивком.
— Дин, — буквально, руками остановил её Матвей, усадил на стул. — Успокойся. Всё будет хорошо. У Нестерова наверняка есть запасной план.
Он посмотрел на меня. В глазах стоял вопрос: «Наверняка же есть? Правда, ведь есть?»
Что всё настолько плохо, и никто из них не верит в честность одноглазого, я не ожидала.
— Лучше бы передали всё это в Интерпол, — выдохнула Дина и, кажется, сдалась.
Устала спорить, устала бороться с неизбежным, просто устала.
Отчасти я её понимала, она вложила столько сил и моральных, и физических, что поступок моего мужа казался ей безумием, причём бессмысленным и неоправданным.
Но, возможно, она не теряла близких, как теряла сейчас мужа Вера, чтобы понимать, что ни одна компания не стоит жизни любимого человека.
Все деньги мира тебе его не заменят.