— Здравствуйте! — поздоровалась Карина.
Их места были выше, но Нестеров проводил их глазами.
— Ей уже исполнилось восемнадцать?
— Вроде да, а что? — повернулась я.
— Он погладил её по заднице, и вообще они выглядят как пара… — он понизил голос и оглянулся, вокруг были в основном дети.
— Думаешь, они уже переспали? — спросила я шёпотом.
— Уверен.
— Ну, лишь бы не забеременела, — улыбнулась я.
— Это да, — обнял меня Нестеров.
Я прижалась к нему спиной. До сих пор не верилось, что я его простила.
Что мы победили.
Что он, чёрт его подери, победил.
Отстоял компанию. Посадил одноглазого.
Мой герой!
Я повернулась, чтобы на него посмотреть, и замерла.
— О, боги! А она-то что тут делает? — прошипела я.
В нескольких рядах от нас сидела Марина.
— Не знаю, — тревожно обернулся Нестеров. — Может, пришла ради Артёма? Или поддержать Ульяну? Как бы чего не вышло, он же с Кариной.
— Вот и я о том, — покосилась я в её сторону.
Марина помахала мне рукой, но я сделала вид, что не заметила.
Конечно, она помогла посадить Пирата, но спасала свою шкуру, поэтому зла я на неё не держала, но и общаться с ней не желала, как, собственно, и видеть её рядом со своим сыном.
Дед с Надеждой Михайловной тоже пришли — нас Ульяна обеспечила пригласительными от и до.
Эдуарда Аркадьевича всё произошедшее не сильно коснулось, Нестеров постарался оградить отца от лишних волнений, но как-то само собой вышло, что мы с Нестеровым перебрались в снятый мной дом и вдруг поняли, что именно этого нам и не хватало — самостоятельности, отдельности, если можно так сказать.
Да и Эдуард Аркадьевич, скорее всего, вздохнул с облегчением.
Там, где я собиралась разбить клумбу, они с Надеждой Михайловной посадили картошку — и никто им ничего не сказал. Там, где Женька хотел поставить гараж для лодки и снегохода — дед сделал футбольное поле и учил мальчишек из окрестных домов играть в футбол.
Мы не жалели, что уехали, они — что мы уехали.
Каждый остался при своих интересах.
Пришёл на игру и Камиль.
Его красивый профиль трудно было не заметить. И все сидящие рядом девчонки тоже оживились. Не знаю, пришёл он сам, или его тоже пригласила Ульяна, она перед игрой подошла не к Каму, а к Ваньке.
Тот пришёл на игру с отцом. И с Талей.
— Всё же злость на неверную женщину не должна отражаться на ребёнке, что считает тебя отцом, — сказала я, глядя на эту троицу.
Иван ли отца убедил, или его убедила стойкость Ивана, но выглядели они вполне себе счастливой семьёй, а Ванька счастливее всех.
Для полноты картины не хватало Остроумова, но тому было не до игр — у него была новая девушка. Кажется, наконец, он нашёл то, что искал.