Волшебница повернула свой взгляд на деструктора замечая в его пальцах антимагическую сеть.
— Пора… — произнесла Буря себе под нос, обращаясь к золотой сфере таящийся в стене за её спиной. — Я Виолла Раске, нарушительница закона сфер, призываю Ру’тоса для исполнения наказания.
Выдохнув последнее слово она закрыла глаза, собирая все свои силы в последний акт спектакля.
— Что ты делаешь⁈ — удивленно окликнул её Милдонадо.
Но ответом ему было сияние, ярче утреннего солнца, от которого он прикрылся ладонью, а когда глаза привыкли к свету Буря уже стояла широко раскрыв руки, а за её спиной сквозь стену старого дома выходил четвероногий и крылатый зверь легендарной сферы.
— Уж лучше зверь чем ты. До встречи в Залах стенаний, урод! — прорычала она, делая вид, что предвкушает свою смерть.
Ру’тос не поверил своему дару, его передние лапы приподнялись в воздух нависая над хрупкой воздушницей, готовясь одним ударом своего распороть непокорного культиватора на две половины.
— Нет! Только не так! — завопил деструктор и одним сильным рывком бросил антимагическую сеть.
И та раскрылась в полёте, намереваясь объять волшебницу и тем самым спасти её от удара легендарного зверя.
Внезапный порыв ветра ударил со стороны особняка и подхватив тело магички отбросил её на несколько шагов.
Рутос нанёс свой удар, пропоров мерзлую почву, а антимагическая сеть попала ровно в него, накрыв голову зверя.
— Общайтесь без меня, мальчики! — рассмеялась магичка и бросилась наутек.
Ветер дул ей в спину и перемахнув через трехметровый забор, она исчезла из зоны видимости противника.
Легендарный Ру’тос казался целиком слепленным из кристаллов сфер и лишь внешне походил на животное. Змеиная голова венчалась двумя массивными, прямыми, уходящими назад рогами, на лбу же бестии рос еще один крупный рог. Длинная шея была покрыта густой словно львиной голубой гривой, переходящей в крупные плечи передних, когтистых лап, что казались мощнее задних. На спине животное имело крылья, с шипами на сгибах. Помимо двойного, словно кошачьего хвоста с шипами вместо кисточек сзади волочилась «метёлка» волос, которой мог бы позавидовать любой породистый конь материка.
Зверь съёживался рыча и пятясь, выдыхая клубы пара, пока его массивное тело не упёрлось задом в стену дома. Голубая шерсть больше не казалась нематериальной, парный хвост бил о снег и остатки рушащейся стены, раскрывались, руша постройку пернатые крылья.
Оно негодовало, его притащили сюда в материальную плоскость, не спросив, словно на рыбёшку накинув невероятно жгучую тело сеть. И наконец, взгляд зверя стал осмысленным, он увидел виновника своего пленения. Но пленения-ли?